Бейкерсфилд. Мы ехали больше трех часов, а моя ярость не ослабла ни на йоту.
Машина ублюдка Спектора припаркована возле проулка. Весь дом, кроме кухни, где горит свет, погружен во мрак.
Тот самый дом…
Сколько раз я видел его в своих кошмарах?
Он все тот же, ничего не изменилось. Даже дыра, которую мы с Брэдом проделали в ограде, чтобы убегать по ночам из дома, и та на своем месте. Мы убегали, когда оставаться внутри было совсем невмоготу. Когда единственным остававшимся выходом служила веревка в гараже монстра, на которой мы думали повеситься, чтобы положить конец нашим кошмарам.
Брэд останавливает машину, и я тут же открываю дверцу, но он крепко хватает меня за плечо:
– Я иду с тобой.
– В этом нет нужды, – злобно проговариваю я сквозь зубы.
Я с трудом узнаю собственный голос. Я словно вышел из своего тела, и это хорошо. Моя ярость – мое благословение, и меня ни капельки не волнует, что может произойти дальше.
Я высвобождаюсь от хватки Брейдена, но он выходит из машины и встает передо мной:
– Ты не можешь встречаться с ним в таком состоянии, – говорит Брэд.
– Я не могу больше ждать. Я хочу убрать его из своей жизни.
– И как же? – Друг пытается меня образумить, однако мои глаза все еще застилает ярость. – Ты рискуешь его убить, если сейчас же не успокоишься.
– Возможно, это как раз то, что я и хочу сделать, – огрызаюсь я, и самое ужасное во всем этом, что я и правда думаю об убийстве Спектора.
– Черт, Дез! – Брейден хватает меня за плечи и заставляет посмотреть ему в глаза. – Какого хрена ты мелешь, брат?
Мы выросли вместе. В одном и том же приюте, с одними и теми же проблемами, драмами и одинаковой израненной душой. Но сейчас он кажется мне чужаком.
Я киваю в сторону дома, ставшего нашей пыточной:
– Ты ведь помнишь этот дом, так ведь?
Брэд нервно сглатывает и опускает взгляд на свои кроссовки, а затем качает головой и громко выдыхает.
– Вот как мы поступим, – говорит он, пока я не свожу глаз с окна, в котором горит свет. – Я пойду с тобой, и мы попытаемся поговорить с этим ублюдком.
Я смеюсь Брэду прямо в лицо.
– Вот твое решение? – говорю я.
– Мы будем вдвоем, – уточняет Брейден, – и ему придется нас выслушать.
– Да ни хрена я не хочу уговаривать его, чтобы он меня послушал.
Ярость разносится по моим венам, и я не могу остановить нервную дрожь, охватившую мое тело. Сейчас я – оголенный пучок нервов, и вряд ли способен мыслить ясно.
– Ты хочешь отомстить, – произносит Брейден.
– Я оставил его в живых, Брэд. После того, как он забрал остатки моей невинности.
Брейден снова сглатывает, и я вижу, как его глаза наполняются слезами.
– Я оставил его в живых, хотя сам выбрался отсюда разбитым на тысячу кусочков, променяв свои мечты на изнасилованное тело.
Я задыхаюсь и с такой силой сжимаю кулаки, что ногти вонзаются в кожу.
– Он вернулся и продолжает творить зло. Он причиняет вред Вайолет, своей падчерице, которую должен был любить. И мне. Он хочет затащить в ад меня и всех, кого я люблю. Ты и правда все еще считаешь, что я надеюсь уговорить его меня послушать?