По вечерам, когда заканчивались уроки, и у них выпадало немного свободного времени, мальчики собирались вместе. Василий, как наиболее успешный ученик, делился своими знаниями с товарищами. Он помогал Митрию разбираться в тонкостях дворцового этикета, чтобы Метляев, всё ещё недовольный тем, что бывший холоп обучается вместе с боярскими детьми, не мог лишний раз наказать его. Подбадривал Гаврюшу, когда тот сомневался в своих силах, помогал ему прописывать буквы. А еще у них появилась такая затея: вместе с Игнатом они придумывали интересные задачки на счет для Пети. Вместе они шутили, что скоро Пётр станет лучшим счетоводом из них.
Так, день за днём, решая проблемы друг друга, они становились настоящей командой, которая в будущем сможет решать любые задачи Государя.
Семь месяцев в Кремле пролетели как один миг: бесконечные уроки и зубрежка, бессонные ночи с латынью, греческим и немецким, изнурительные тренировки с деревянными мечами и стычки с московскими на ратном дворе. Во всей этой кутерьме время летело быстро.
С самого утра сегодня летнее солнце щедро заливало Кремль золотистым светом. Воздух был наполнен ароматами раннего лета. Пахло свежескошенным сеном, сладким ароматом липового цвета, цветущими яблонями и сиренью. А еще в воздухе отчетливо слышался вкусный аромат свежего хлеба, что несся из множества кремлевских печей. Москва-река ярко искрилась под солнечными лучами, а возле её берегов сновали лодки купцов. В честь праздника Святой троицы, в Кремле царило особое оживление: накануне с гонцом было отправлено разрешение от Ивана Васильевича на визит верных новгородских семей к их детям-государевым отрокам. И последние дни мальчики часто застывали у окон, вглядываясь вдаль и с волнением встречая глазами каждый обоз, входящий в ворота Кремля со стороны Твери.
Василий стоял у окна своей палаты, которое как раз выходило в сторону Тверской дороги. Он смотрел на дорогу за Никольскими воротами, а сердце билось часто-часто, и даже руки слегка подрагивали. Его волнение почему-то было особенно острым. Когда новость о том, что родители приедут к ним, стала известна новгородцам, радости в их палатах не было предела несколько дней. Васятке эта новость наполнила душу теплом и тревогой одновременно. Он волновался и за них: как они перенесут долгую дорогу? Но еще больше он переживал за то, как они примут его после столь долгой разлуки. В душе созревали самые разные тревожные вопросы, на которые он ни за что не смог бы ответить сам. Как они примут перемены в нем самом? Сможет ли он оправдать их надежды? Не разочарует ли их его новая жизнь в Кремле? Больше всего он боялся увидеть разочарование в глазах отца. Вот вроде и не за что тому разочароваться в Васятке, а ему все равно боязно. Потому что хочется, чтобы батюшка им гордился.
Глава 17
12 июня 1479 года. Кастилия. Сеговия. Собор Санта-Мария.
После январской аудиенции у Изабеллы I пять месяцев превратились в волшебное время подготовки к свадьбе и нежных ухаживаний. Гасиенда Риофрио словно превратилась в настоящее ателье: искусные швеи создавали несколько десятков великолепных нарядов для Изабель: роскошные бархатные платья для торжественного бала и изысканные шёлковые одеяния для дома и приема гостей. И, самое главное — подвенечное платье для невесты.