Донья Тереза неустанно занималась с невестой, уча её: придворным танцам, правильным реверансам и этикету. Сама Изабель с особым усердием создавала гобелены, вышивая на них розмарин — древний символ верности и преданности.
Их чувства развивались под чутким присмотром мудрой дуэньи и заботливого Родриго. Прогулки по живописным рощам Риофрио, где Альваро нежно держал руку своей избранницы, совместные уроки верховой езды на грациозной Луне — молодая спокойная гнедая кобыла тоже была подарком Альваро. Граф получал истинное наслаждение, балуя свою невесту и наблюдая за ее искренней радостью. Никогда раньше он не испытывал подобных чувств. Он впервые узнал, насколько это приятно — дарить радость любимой женщине. Её непосредственная радость, её грусть или смущение отзывались в нем такой волной теплых чувств, что ему хотелось испытывать это снова и снова. «Ты вернула меня к жизни», — часто шептал Альваро.
Поцелуи оставались целомудренными — лишь в лоб или руку, как подобает по рыцарским традициям. Безусловно, графу хотелось большего! Но он ловил себя на том, что ему приятна эта тягостная мука, отсрочка обладания, она лишь сильнее разжигала огонь его любви. Строгие кастильские обычаи XV века предписывали сохранять чистоту до венчания. Даже когда Изабель ухаживала за раненым Альваро, она видела в нём лишь пациента, которого нужно спасти. Теперь же, став невестой, она краснела от каждого его взгляда, с трепетом ожидая дня венчания. И это было волшебно приятно!
Он прекрасно понимал, что девушка невинна, и поэтому продолжал приручать ее к себе. Да, за ними пристально следили, но лишь на расстоянии. Никто не мог слышать, что они говорят. Поэтому, нежно целуя ее пальчики и не отрывая взгляда, он постепенно рассказывал ей, чего он хочет на самом деле, как представляет их первую ночь… Изабель неизменно заливалась краской смущения, чем граф постоянно наслаждался. Но чем больше он ей рассказывал, тем больше она привыкала к мысли, что то, что между ними скоро начнет происходить, совершенно нормально и, скорее всего, приятно для обоих. И ближе к венчанию, Альваро с удовольствием начал отмечать, что помимо смущения на личике его невесты отчетливо проскальзывает возбуждение от его слов.
И вот наступил день венчания.
Вся свадебная процессия приехала накануне вечером и заняли апартаменты в Пасада у Пласа Майор — в пяти минутах ходьбы от Собора Санта-Марии, чтобы с утра успеть собраться и не опоздать на самое главное событие в своей жизни.
Утреннее летнее солнце Кастилии ласково пригревало, наполняя улочки Сеговии нежным золотым светом. Воздух был прозрачен, а акведук Диоклетиана, словно римский страж, бросал длинные тени на площадь.
Их свадьба была назначена сразу после одного из самых пышных праздников в Кастилии Праздника Тела и Крови Христовых. Как и обещала королева, собор Санта-Мария был готов к торжественному венчанию. Его готические своды, украшенные резьбой ангелов и гербами Кастилии, переливались в утренних лучах, проникавших сквозь витражи. Колокола гудели, созывая знать на венчание века: графа Риофрио Альваро де Мендо́са-и-Энрикеса и донью Изабель Фернандес — спасительницу, ставшую графиней.