Вчера, когда Альваро вернулся с охоты, она едва притронулась к любимому жареному фазану и рано ушла спать, сославшись на усталость. А два дня назад, пока его не было дома, она чуть не потеряла сознание, едва встав с постели… Правда, она почему-то побоялась говорить ему об этом…
«Может, я просто переутомилась?» — думала она, глядя на своё бледное отражение. Под глазами залегли тени, губы пересохли, а в душе поселилась непонятная тревога.
Да, она продолжала усиленно учиться. Донна Тереза, бывшая дуэнья, а теперь ее компаньонка, учила ее разбираться в управлении поместьем, руководить слугами, управлять кухней, читать отчеты майордома. Могло ли это так сказаться на ее здоровье?
По ночам её мучили странные сны. Она видела белокурую девочку, которая то улыбалась ей искренне, то заливисто заразительно хохотала, то грустила, то подходила близко и гладила Изабель по волосам, то исчезала. Иногда она забиралась во сне к ней на колени и обнимала её. И это дарило такое невероятное чувство, что в такие дни юная графиня просыпалась в самом счастливом расположении духа.
Изабель отложила гребень и прижала руку к животу. Что-то происходило с её телом, но она боялась признаться себе в этом. Боялась поделиться своими тревогами даже с верной компаньонкой. А вдруг она ошибается? Вдруг всё это просто временные недомогания?
В душе нарастала паника, смешанная с робкой надеждой. Она думала об счастливых днях их с Альваро медового месяца, его нежные прикосновения, полные любви взгляды… Она не глупая сеньорита, ничего не понимающая, и прекрасно понимала, откуда берутся дети. Сама не раз консультировала беременных. Но, когда дело коснулось ее самой, она не могла точно ответить на вопрос. Могла ли она действительно носить под сердцем их ребёнка?
Тихий стук в дверь вывел её из размышлений. Наверное, это служанка принесла завтрак. Изабель глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. День обещал быть долгим.
Дверь тихо скрипнула, и вошла донья Тереза — верная спутница Изабель с того дня, как Альваро привез её в свой дом. Обычно строгая, она ласково улыбнулась при виде юной графини.
— Донья Изабель, вы так бледны, совсем как луна. Опять не спалось? — Тереза поставила на столик глиняный кувшин с отваром шалфея и, налив в бокал, подала девушке. — Пейте, милая. И позвольте мне взглянуть.
Изабель вздохнула, отложила гребень:
— Тереза, я боюсь… Не то чтобы проблема была во сне. Мне как-то странно нездоровится. Состояние какое-то непонятное, муторное… Всё началось после той жары в июле, помнишь, тогда даже в самых северных комнатах было нечем дышать даже ночью? Вот после этого у меня начали дрожать руки иногда. Порой сердце начинает колотиться так быстро, что от этого кружится голова. И кружится она настолько сильно, что я едва на ногах остаюсь. Иногда после этого меня тошнит… А бывает, что с утра тошнит, сразу, как с постели встану, а бывает, что и среди дня, вот как будто съела что-то несвежее. Так прямо накатит… Даже рвало несколько раз. Так сильно, что даже пустой желудок если, и его выворачивает… А еще грудь болит, как перед луной, но луны нет. Еда в горло не лезет, а вчера, когда проходила мимо конюшни, от запаха конского пота чуть не упала в обморок. Неужели…