— Да какой целитель, барышня, — всхлипнула Дарья. — Его только из города вызвать можно, да только кто в отсутствие графа мне его вызовет? Это столько денег стоит… Агафья не позволит такого расточительства.
— Но вам нужна помощь! Нормальная помощь знающего человека, а не самолечение!
— Да не вызывают нам целителей, барышня. Не по статусу. И расточительство это, Агафья Тихоновна не позволит.
Я разозлилась. Не на Дарью, а на экономку эту, на устои здешние, на то, что жизнь и здоровье простых людей здесь ставят на последнее место.
— Давайте руку, — сказала я, сама не зная, зачем.
Я ведь не врач, не целитель. У меня даже магии никакой здесь нет, чем я помочь сейчас смогу? Но почему-то я не побежала за помощью, не закричала на все поместье, а взяла ладонь кухарки обеими руками и смотрела на ожог.
Сама не понимала, почему стою на месте, но сейчас в голове крутилось только одно желание — чтобы Дарье стало легче. Я словно ребенок, который, кроме как просить о чем-то, больше ничего не может, но я просила. Сама не понимала, кого, но просила, чтобы ожог прошел, и в какой-то момент наши руки начали… светиться. Не ярко, а мягко, ненавязчиво. Вернее, засветились мои руки, передавая нежное золотисто-зеленое сияние Дарье, в место ее ожога.
Я замерла, не понимая, что происходит, не зная, что сказать и сделать. Просто встала как вкопанная и смотрела на это свечение.
Ожог начал бледнеть прямо на глазах, краснота исчезала, волдырь сдувался, кожа становилась ровной. Прошла секунда, две, три и на месте ожога практически ничего не осталось, если не считать легкого розового оттенка чистой и обновленной кожи, а так, будто ничего и не было, даже следа не осталось.
Я отдёрнула руки, будто обожглась сама, сердце бешено заколотилось. Это что вообще только что было?!
Дарья медленно подняла на меня глаза, но я не могла понять ее выражение лица.
— Святая Заступница… — прошептала она будто молитву и сделала шаг назад. — Святая Заступница, да что ж это… Барыня, вы… Это же…
— Я… — голос у меня дрожал. — Дарья Степановна, я не знаю, что это было. Я сама не понимаю. Это, наверное, случайность. Да? Случайность?
Она не отвечала, смотрела на свою руку, словно та только что прикоснулась к этой самой святой, потом подняла глаза на меня, в которых стоял страх вместе с благоговением. Так смотрят на икону в церкви. Или на святую. Или на ведьму.
— Вы… — она запнулась и вновь сделала шаг назад, едва креститься не начала. — Вы целительница, барыня. Святая Заступница, вы целительница. Дар у вас…
— Простите, — выдохнула я и попятилась к двери. — Простите, мне нужно идти. Я… простите.
И стремглав выбежала с кухни.
4.6
Выскочила из кухни, чуть не споткнувшись о порог, понеслась по коридору мимо гостиной, холла, вверх по лестнице. Сердце бухало в ушах, в висках стучало, а сердце грозилось выскочить из груди.
Что это было? Магия? Во мне? Но я своими ушами слышала, что Анна Воронцова — пустышка! Так все говорили, в том числе и тётя. Пустышка, бездарная, бесполезная, а тут…
Нет, нужно с этим разобраться. Срочно! Если у меня есть магия, то это… это изменит если не все, то очень-очень многое!