Камердинер поднялся, разминая затёкшие плечи.
— Я побуду за дверью, — сказал он. — Если что-то понадобится — позовите.
— Спасибо вам, — искренне ответила я.
Он задержался на мгновение у двери и, не оборачиваясь, добавил:
— Дмитрий Константинович — хороший человек, Анна Николаевна. И сильный. Очень сильный. Он справится.
— Я знаю, — ответила я. И сама удивилась тому, как твёрдо это прозвучало. Почему-то я ни капли не сомневалась в силе духа этого мужчины. Главное, чтобы он и сейчас не подкачал…
Захар вышел, а я осталась сидеть у постели мужа. Одна, но с мыслями, которые не давали мне покоя.
Протез. Тьма. Предательство. Кто-то снял охранное заклинание. Кто-то подставил его под удар. Кто-то хотел, чтобы генерал Арронеш не вернулся с границы живым.
И тот же «кто-то», возможно, хотел, чтобы Анна Воронцова не дожила до свадьбы.
Совпадение? Почему-то казалось, что нет. Что эти два события связаны, только пока не могла понять как именно.
Я смотрела на бледное лицо человека, который теперь был моим мужем, на его упрямые черты, плотно сжатые губы, чёрные прожилки на скулах, и думала, что не позволю ему умереть, я просто не позволю этому произойти. Потому что я, кажется, единственная во всём этом доме, кому есть до него дело.
А потом взяла настойку и принялась отсчитывать капли.