Я засмеялась. Сама не знаю отчего — просто на душе вдруг стало легко.
— Получилось, — прошептала я. — У меня получилось.
И в этот самый момент за моей спиной раздался голос.
— Прекрасная сегодня погода, не правда ли, Анна?
5.2
Я вздрогнула и обернулась, торопливо гася остатки магии.
У кромки ивняка стоял Александр Николаевич Блахер. Прокурор Его Императорского Величества и кузен моего мужа. В руках он, как и в первую нашу встречу, крутил серебряную табакерку, на губах играла лёгкая улыбка, но взгляд оставался таким же цепким и внимательным.
Я подавила желание послать его ко всем чертям и медленно поднялась с травы, отряхнув юбку. Воробей с ветки улетел — уже хорошо, меньше поводов для расспросов. Хотя кто его знает, что этот человек уже успел заметить.
Не нравился он мне. С первой нашей встречи не нравился и сейчас нравился ничуть не больше. Было в нём что-то отталкивающее. Что-то такое, что заставляло меня держаться настороже.
Но я не должна этого показывать, поэтому вежливо улыбнулась:
— Доброго дня, Александр Николаевич. Чем обязана вашему визиту?
Он подошёл ближе, продолжая крутить табакерку в пальцах. Лёгкие золотистые искры — отголоски его магии — танцевали вокруг серебряной крышки. Он шёл неторопливо, мягко, почти крадучись, и при этом не сводил с меня глаз.
— Проезжал мимо по делам службы, — сказал он. — Решил засвидетельствовать почтение супруге кузена. Вы ведь здесь совсем одна. Дмитрий Константинович на границе, слуг мало, тётушка ваша, конечно, добрая душа, но всё же… Скучаете, должно быть?
— Мне некогда скучать, — ответила я ровно. — Хозяйство требует внимания.
— Да-да, — он улыбнулся. — Я заметил. Дом прямо не узнать. Шторы открыты, цветы повсюду. Агафья Тихоновна, наверное, негодует.
Я не ответила. Только чуть напряглась. Откуда он знает про Агафью? Впрочем, Блахер — кузен хозяина, мог и с экономкой переговорить или специально разузнать, чем я здесь занимаюсь.
— Собственно, я не только с визитом, — продолжил он чуть серьёзнее. — Помните наш прошлый разговор о том, что случилось перед свадьбой?
Я насторожилась. Сердце снова забилось быстрее.
— Вы говорили, что ничего не помните. Сейчас, по прошествии времени, память к вам так и не вернулась?
— Нет, — я покачала головой. — Лекарь сказал, что после такого отравления провалы в памяти — обычное дело. Я практически ничего не помню из того, что было за несколько дней до… тех событий.
— Вот как, — Блахер прищурился. По его лицу невозможно было понять, поверил он мне или нет. — Жаль. Очень жаль.
А что случилось? — осторожно спросила я. — Появилось что-то новое?
Он помолчал, продолжая крутить табакерку. Потом улыбнулся снова своей мягкой, располагающей улыбкой, от которой у меня почему-то мурашки бежали по спине.
— Да нет, ничего особенного. Просто уточняю. Расследование ещё не закрыто, сами понимаете, покушение на жизнь графини — дело серьёзное. Мы проверяем всё до мелочей, даже тех, кого уже опрашивали. В памяти людей, знаете ли, со временем могут всплыть подробности или детали, о которых изначально они умалчивали.