— Да помню я, что договорились! – Анна открыла дверь машины и втащила продрогшего и промокшего сына в машину. – Но почему ты на улице под дождем болтаешься, а не дома сидишь?
— Так я это… ключи забыл, — Максим мельком взглянул на Игоря и Надю. – Звонил тебе, а ты все недоступна.
— Елки зеленые, сынуля! – упругие кудряшки на голове Анны снова возмущенно дрогнули. – Ну нельзя же под ледяным дождем торчать! Ехал бы обратно или подождал меня в подъезде. И что за куртка на тебе? Больше надеть нечего? Ты же насквозь промок! Ох, детина бестолковая, — сокрушалась Аня. – Познакомься с моими друзьями: это Надежда и Игорь. А это мое единственное и неповторимое чадо, Максим.
— М…угу, здрасьте, — буркнул парнишка, пока Анна яростно вытирала ему лицо крошечным носовым платочком, а он терпеливо сносил материнскую заботу. — Ма, пошли домой? Я промок и жрать хочу.
Тут, по счастью, подъехало такси, все торопливо распрощались и разошлись. Отъезжая, Надежда увидела в окно, как Аня крепко обнимает сына, заводя его в подъезд, а парнишка в ответ обвил плечи матери рукой.
— Какие планы на остаток вечера? — донесся до сознания голос сидящего рядом Игоря. Он наклонился ближе, и Надя незаметно преодолела некую границу, попав в личное пространство другого человека. Чувствовала его тепло, слышала дыхание, шорох одежды. Восприятие обострилось, сосредотачиваясь на звуках и ощущениях, обычно малозаметных или незаметных вовсе.
— Собираюсь бездельничать, пока можно. В понедельник уже на работу, а завтра нужно подготовиться.
Надежда повернулась к Игорю, и несколько мгновений они смотрели друг на друга. Пока изучали лица, пытались прочесть что-то в глазах на губах их блуждали улыбки.
— Может, вместе побездельничаем? – Игорь взял Надину руку, лежащую у нее на колене. Второй рукой она до онемения давила на сумку, пытаясь приглушить жужжание телефона в ее недрах. – Пойдем ко мне. У меня есть классный кофе, шоколад ручной работы и серьезный разговор.
— Интригующая комбинация, — она прислушалась к себе. Кофе просто хотелось, а серьезный разговор вызывал любопытство. Пора стряхнуть с себя осоловелое безделье дней, проведенных взаперти, и отважно встретить перемены в жизни.
Глава 4 (2)
* * *
Ремешок соскользнул с плеча, и сумка небрежно приземлилась на банкетку в прихожей квартиры Игоря. Надя дернулась, испугавшись, что телефон вывалится на пол, но мужские руки, лежавшие на ее затылке под тяжелой массой влажных от дождя волос, не отпустили, не позволили увернуться.
Остро, почти раняще Надя ощущала нетерпеливый, трепещущий на какой-то стремительно истончавшейся грани, голод желавшего ее мужчины, но не его натиск напрягал, а ее собственная, эта арлекинская, двоякая причастность к происходящему.
Она с ним или не с ним? Она здесь или не здесь?
До какого предела позволяешь себе плыть по течению и подыгрывать обстоятельствам? Какие они, нестираемые координаты точки невозврата?
Где истинное, а где заблуждение? Как различить и не обмануться?
Папа говорил, что непременно поймешь, но Надя, глупая дочь мудрого отца, не понимала. Тело отзывалось, душа теплела, сердце учащенно билось в груди, но срабатывали какие-то экстренные тормоза, откликавшиеся и в Игоре. А, может, он сам ощущал подобное.