— Прости, — его голос внезапно прозвучал низко, как у взрослого мужчины. — Я не хотел тебе говорить, пока не почувствую себя достаточно уверенно. Ты сердишься?
И посмотрел на мать виноватым взглядом, как часто делал ещё в детстве, чтобы его не ругали за шалости. Только теперь этот взгляд совершенно не вязался с мужским голосом и непривычным ростом.
Баронесса не выдержала, тихо рассмеялась его старой уловке. А когда Марсель улыбнулся ей в ответ, схватилась тонкими пальцами за его рубаху и жадно прошептала:
— Как?! Как вы это сделали?
Её взгляд ощупывал сына с головы до ног.
— Это щиты, — спокойно ответил Марсель. — Мы научились делать так, что щиты обхватывают мою ногу, как обувь. И я мысленно двигаю этими щитами, а вместе с ними двигаются и ноги.
Он нарочно влил ещё больше силы в барьеры, полностью закрывающие ноги, чтобы те засияли-засеребрились на солнце, привлекая к себе внимание. Баронесса удивлённо ахнула и закрыла рот ладонью. Снова посмотрела в глаза Марселю, а потом с порывом крепко обняла его:
— Мой мальчик…
Выдержка подвела, и матушка разрыдалась, прямо на плече у сына. А Мар продолжал стоять, придерживая мать, и пытался утешить её:
— Мы не знаем, как далеко сможем зайти с этим. Но мы с Лораном пробуем разное… Всё хорошо, мама.
Лоран стоял неподалёку, готовый в любой момент прийти на помощь, но не вмешивающийся в семейную сцену. На миг Мару показалось, что у друга тоже глаза заблестели, но в этот момент Лоран отвернулся, а когда повернулся обратно, то его лицо снова выражало спокойную решительность.
В тот вечер баронесса закатила праздничный ужин, чем удивила всех слуг дома. Она потребовала от мальчиков, чтобы они продемонстрировали свою находку барону, когда тот вернулся из министерства. Взгляд министра удивлённо распахнулся, а лицо вытянулось, когда он увидел новую походку сына, а потом сдержанно буркнул:
— Я горжусь тобой, сын.
И поспешил к себе в домашний кабинет. Но отчего-то Марсель понял, что это не потому, что отец не переживал, а скорее наоборот, от того, что в нём было слишком много чувств, и теперь отец спешил скрыть их. В этом плане барон Бомарше и юный граф Лебо были очень похожи. И впервые за долгое время Мар посмотрел на отца без обиды и осуждения.
В ту ночь ни один из мальчиков не мог уснуть. Лоран первым постучался к Марселю.
— Пойдём на бельведер? — позвал друг.
— Давай, — кивнул Марсель.
Он сел, накинул халат и задумчиво посмотрел на кресло.
— Можешь покатить его пустым? — спросил Марсель. — Хочу попробовать дойти до террасы сам.
Лоран молча принял просьбу и откатил кресло от кровати.
Мар накинул щиты, встал с кровати и нетвёрдой походкой пошёл следом за Лораном. В коридоре они поравнялись. Шаг, ещё шаг. Это было первое столь длинное расстояние, которое преодолевал Марсель благодаря своему изобретению. Вот и поворот на бельведер. На скамью Марсель не сел, а скорее повалился. На лбу его выступил пот, но глаза победно сияли.
— Назад тоже пешком? — спросил Лоран, усаживаясь рядом.
— Посмотрим, — довольно усмехнулся Мар.