Запах сырости и гнили проникал в каждую щель, будто сам замок пытался её задушить. Кашель рвал грудь, а перед глазами мелькали пятна.
Кашель Наталин заглушил звук шагов нового хозяина замка. Кто-то спускался по лестнице.
Наталин подняла глаза и увидела, как стражник отдаёт честь и отходит в сторону. В проёме возник силуэт — высокий, прямой, в плаще с гербом, которого она не могла разглядеть. Его шаги эхом отдавались в каменном коридоре, а взгляд — холодный и пронзительный — будто пронзал её насквозь.
«Кто ты? — думала она. — И почему мне кажется, что я знаю тебя?»
Девушка, которая подошла к решётке, была старой крови — это Наталин поняла сразу. Её кожа имела лёгкий перламутровый отлив, а в глазах мерцал нечеловеческий зеленоватый блеск — признаки многовековой адаптации к суровому климату Дамаста. Потомки первой колонизации заметно мутировали: их лица приобрели характерные костистые черты, а уши заострились.
Она без тени сомнений открыла дверь камеры.
— Это ты убила моего отца? — Наталин попыталась рассмеяться, но вместо этого закашлялась. Звук получился хриплым, будто скрежет металла. — Я слышала, что ты была десяти футов ростом и извергала пламя.
— Небольшое преувеличение, — улыбнулась та и, взяв её за руку, заставила подняться на ноги. Пальцы незнакомки были прохладными, но крепкими — в них чувствовалась скрытая сила. — Но слухи — хорошее оружие, пусть они и не всегда точны.
Заметив, что Наталин дрожит, она стянула с себя плащ и накинула пленнице на плечи. Ткань оказалась удивительно тёплой, с едва уловимым ароматом горных трав.
— Не знаю, чем я заслужила твою доброту, — процедила Наталин. Её голос звучал глухо, будто доносился из-под толщи воды. — Ты не боишься, что я пришла убить тебя и отомстить за своего отца?
— У меня есть основания подозревать, что ты не слишком переживала за этого человека, — сказала незнакомка, выводя её из камеры к свету тусклых ламп.
Свет резанул по глазам, заставляя Наталин зажмуриться.
— Ты выглядишь больной, но я попрошу хорошего целителя осмотреть тебя. Я хочу завербовать тебя в Рейнджеры, Кроу. Я не хочу тебя убивать, и мне нужны умелые люди, верные сердца и надёжные руки. Считай это… покаянием за преступления, совершённые твоим отцом.
— Ты так легко позволила бы мне присоединиться к твоим рядам? — спросила Наталин. Она пыталась уловить хоть тень фальши в словах собеседницы, но её разум был затуманен усталостью и болезнью.
— Это был компромисс, — мягко пояснила та. — Тебе ещё предстоит заслужить моё доверие, но я не смогла бы судить тебя слишком строго.
В её голосе прозвучала нотка, которую Наталин не смогла определить: то ли сочувствие, то ли давняя боль.
Она вывела Наталин из подземелья, и та прищурилась на яркое зимнее солнце. Лучи казались ослепительно яркими после мрака камеры, а холодный воздух обжёг лёгкие, вызвав новый приступ кашля. Наталин дрожала, и девушка плотнее укутала её в плащ.
— У меня есть для тебя одежда и еда, — сказала она. — Просто пойдём со мной в главный зал. Мы не будем терзать тебя деталями, пока ты не отдохнёшь.