— Если ты не можешь справиться даже с ним, как ты собираешься сегодня вечером седлать кого-то более строптивого? — её голос звучал легко, почти насмешливо, но в глубине таилась забота: она боялась, что он замёрзнет или упадёт.
Стефан покраснел до кончиков ушей, надеясь только, что мороз скроет его эмоции. В голове крутилась нелепая мысль: «Вот бы сейчас оказаться не здесь, а в тёплой библиотеке, с книгой и чашкой чая…»
Наталин спешилась и помогла Стефану сойти с лошади. Её руки были твёрдыми и уверенными — так она держала меч, так она вела отряд в бой.
— Садись на мою, — скомандовала она.
— Думаешь, она спокойнее? — с сомнением спросил Стефан, оглядывая мощную шею животного, которая казалась ему непреодолимой преградой.
— Я знаю, что делаю, — отрезала девушка. Но в её взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти материнское.
Помогая ему забраться на круп лошади, она на мгновение задержала ладони на его плечах, словно проверяя, выдержит ли он испытание.
Затем она сама села впереди него, взяв поводья второй лошади. Ветер тут же подхватил её волосы, разметав их по плечам, и Стефан невольно залюбовался этим диким, свободным образом.
Оглянувшись на Стефана, она замерла, едва не столкнувшись с ним носом. Его карие глаза были так близко, что на несколько долгих секунд Наталин потеряла ориентацию.
Время будто остановилось: она слышала только его дыхание, чувствовала тепло его тела, а мир вокруг растворился в тумане. Потом она резко тряхнула головой, словно отгоняя наваждение.
— Держись крепко-крепко, — прошептала она. — Ногами — за лошадь, руками — за меня.
Стефан изо всех сил попытался выполнить приказ. В следующую секунду Наталин пустила коней в галоп.
Ветер засвистел в ушах, снег взлетел вихрем, а сердце забилось в такт с топотом копыт. В этот миг она чувствовала себя всесильной — как будто могла унести их обоих за горизонт, туда, где нет правил и ограничений.
Они добрались до места заметно позже, чем она планировала. Но Наталин чувствовала себя необыкновенно живой — и от ветра, и от снега, и от галопа, и от рук Стефана, которые крепко обнимали её всю дорогу до охотничьего домика.
В её крови бурлил адреналин, а в душе расцветала странная, почти детская радость: «Мы сделали это!»
Когда усадьба показалась впереди, она, не сдержавшись, расхохоталась. Смех вырвался из неё — звонкий и чистый, как ручеёк весной.
Только остановив коня перед воротами и попытавшись спешиться, она обнаружила, что Стефан похож на снеговика или жертву собственной ледяной магии. Его зубы стучали, а руки и ноги свело так, что девушке не сразу удалось отцепить его от себя и спустить с лошади.
20
Обеспокоенная Наталин не знала, за что браться первым делом. Она быстро привязала лошадей к столбику и, не обращая внимания на их недовольное ржание, потащила Стефана внутрь дома.
В нос ударил запах старого дерева и воска. Дом встретил их тишиной и теплом — словно живой организм, готовый исцелить уставших путников.
Ей пришлось какое-то время повозиться с ключами. Но когда всё наконец было сделано, она опустила спутника на диван и попыталась отправиться на поиски пледа.