Её голос дрожал, но она старалась, чтобы в нём звучала насмешка, а не страх.
Мягкий, жалобный голосок окликнул её:
— Наталин…
Стефан был привязан к столбу в окружении трёх охранников. Его лицо было бледным, а глаза — потухшими, но в них всё ещё теплилась искра надежды, когда он увидел её. Очевидно, он был истощён и больше не мог отбиваться от них псионикой.
Наталин подбежала к нему, оттолкнув охранника, который пытался остановить её. Её сердце колотилось так сильно, что казалось, готово было вырваться из груди. Она коснулась его лица связанными руками и прошептала:
— Я вытащу тебя отсюда, я обещаю. Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю…
Слова лились из неё, как молитва, как клятва, которую она готова была подтвердить любой ценой.
Стражники удержали её, оттаскивая влюблённых друг от друга. Их хватка была железной, пальцы впивались в её плечи, оставляя синяки, которых она даже не чувствовала — всё её внимание было приковано к Стефану.
Рэндол Кроу спустился во двор. Его шаги эхом разносились по каменным плитам, словно отсчитывая последние мгновения её прежней жизни.
— Я знал, что ты кого-то встретила. Я надеялся на мужа, на внуков. Но потом я обнаруживаю, что ты не только потратила деньги на эту шлюху, но и влюбилась в него! Беглый псионик! Проклятая дьявольская кровь! Нищий и отчаянно нуждающийся в твоих деньгах! Ты слишком долго позорила меня, девочка. Сегодня это закончится.
Его голос звучал холодно и ровно, как будто он зачитывал приговор, давно принятый в глубине души.
— Нет! — отрезала Наталин, сопротивляясь попыткам охранников увести её подальше от Стефана.
Она извивалась в их руках, пытаясь вырваться, её ногти царапали их доспехи, но всё было тщетно.
— Ты больше не моя дочь, — объявил Рэндол. — Теперь у меня только двое детей. Я договорился о твоей отправке в Дикие Сектора, где ты проведёшь остаток своих дней, лишившись фамилии Кроу.
В его глазах не было ни тени сомнения — он уже вычеркнул её из своей жизни.
— А Стефан? — взмолилась Наталин. — Что с ним?
Её голос дрогнул, но она заставила себя смотреть отцу в лицо, требуя ответа.
— Я сделал то, что сделал бы любой благочестивый человек, — улыбнулся Рэндал.
И Наталин с ужасом услышала звук приближающегося аэрокара. Низкий гул машины прорезал тишину, словно предвестник беды.
Огромные ворота открылись, и из показавшейся в проёме чёрной машины строем высыпались полдюжины пси-контролёров. Их силуэты в тёмных униформах казались бездушными тенями, лишёнными человеческих черт.
— Нет! — закричала Наталин, пытаясь вырваться из рук своих пленителей.
Её крик разорвал воздух, но никто не обратил на него внимания — всё уже было решено за неё.
Стефан попытался сотворить боевую формулу, боролся с верёвками, но разряд пси-энергии, пущенный контролёрами, блокировал его силу. Воздух наполнился запахом озона, а его тело содрогнулось от удара, который лишил его последних остатков энергии.
Его руки ослабели. Он был связан и беспомощен, хотя и пытался сопротивляться — пинаясь и кусаясь, как мог. В его взгляде читалась не только боль, но и ярость: он не сдавался, даже когда всё казалось потерянным.