— Мы могли бы улететь сегодня вечером, — продолжала настаивать она. — Я не хочу жить без тебя. Если ты не чувствуешь того же, я пойму. Я… Понимаю. Я уверена, что я не единственная женщина, которая когда-либо думала, что пламенная страсть — это нечто большее, чем любовь за деньги.
Её голос слегка дрогнул, но она продолжила, глядя ему прямо в глаза:
— Скажи мне правду.
— Конечно, это нечто большее, — пробормотал Стефан.
— Тогда скажи мне, — прошептала Наталин. — Если ты сделаешь это, я сделаю для тебя всё, всё, что угодно, буду делать всё до конца наших дней. Если ты этого не скажешь — я заплачу тебе, уйду и просто пожелаю тебе лучшей жизни, которая когда-либо была у человека. Просто скажи мне… Стефан.
Её сердце билось так громко, что, казалось, он мог услышать его стук.
— Я люблю тебя, Наталин, — признался Стефан. — Мне всё равно, кто ты, меня больше ничего не волнует. Я люблю тебя. Я. Люблю. Тебя.
Его голос был тихим, но твёрдым — в нём звучала истина, которую он долго скрывал.
Наталин встала и, потянув Стефана за руку, отвела к кровати, крепко поцеловав по пути. Каждый шаг был наполнен предвкушением, каждый поцелуй — обещанием.
Она крепко обхватила ногами его бёдра, когда он оказался на спине. Наталин стянула с себя блузку и брюки. Она возвышалась над Стефаном, обнажённая и красивая для него.
Лунный свет играл на её коже, придавая ей почти неземной вид. Её нежная грудь высоко вздымалась, а пульс участился, когда она увидела, что Стефан снимает остатки своей одежды и его член снова твердеет на глазах.
В этот момент она почувствовала, как вся её жизнь сосредоточилась в одном — в нём, в их любви, в этой ночи, которая могла стать началом всего или концом всего.
22
Наталин легла, чтобы поцеловать Стефана, и прижалась к нему всем телом. Её кожа горела от нетерпения, а сердце билось так часто, что, казалось, он мог услышать этот ритм. Теперь его член касался её мягкого живота.
Стефан потянулся, чтобы погладить её, но Наталин перехватила его руку и крепко сжала. В этом жесте была не просто решимость — в нём читалась вся её страсть, вся невысказанная любовь.
Она наклонилась, чтобы поцеловать Стефана, и прошептала:
— Я хочу, чтобы ты был внутри меня.
Голос её дрожал, но в нём не было ни тени сомнения.
Стефан широко раскрыл глаза, притянул голову охотницы к своему лицу и крепко поцеловал её. Его губы были горячими, а дыхание — прерывистым, словно он пытался уловить каждый миг этого прикосновения.
— Ты уверена? — пробормотал он между вздохами.
В его взгляде мелькнула тревога — он боялся причинить ей боль, боялся не оправдать её ожиданий.
— Я никогда в жизни не была так уверена, — отозвалась Наталин.
Она смотрела ему в глаза, и в этом взгляде было всё: обещание, страсть, безрассудная отвага.
Она встала, подошла к комоду и выпила пару таблеток, запив их водой. Её движения были точными, почти механическими — она знала, что делает, и не собиралась отступать.
Когда она вернулась к кровати, то увидела, что Стефан приподнялся, чтобы лучше её рассмотреть. Он протянул к ней руку, но Наталин снова перехватила его пальцы. Она сжала их так крепко, как будто боялась, что он исчезнет, если она ослабит хватку.