Он слегка улыбнулся, и впервые за долгое время эта улыбка была не защитной маской, а искренним проявлением облегчения.
— Сначала… Пожалуйста… Ответь на мой вопрос.
Наталин несколько секунд смотрела на него с задумчивостью:
— Мы же все разные, Нейт. Как ты сказал, в Ядре нас считают провинциалами. Даже Деметрос, который мне кажется таким большим и ярким. Конечно, здесь есть церковь, храм Седьмого Лика. Она учит нас беречь чистоту наших домов от тех, кого тронула Порча Бесконечной Бездны. Их проповеди звучат каждый седьмой день, но люди приходят скорее из привычки, чем из веры. Многие шепчутся, что священники сами не верят в то, что говорят.
Но как думаешь, сколько простых людей и сколько аристократов на самом деле любят ходить на проповеди?
— А Корпус?
— Тут Корпус — такой же далёкий слух, как летающие машины. Нет, кажется, лет пятьдесят назад сюда заглядывала какая-то экспедиция… Если были ещё, то никто особенно не придал им значения. Для местных это всё равно что сказка — будто где-то там, за горизонтом, существуют драконы. Кто-то верит, кто-то смеётся, но никто всерьёз не готовится к встрече.
Стефан шумно выдохнул. Напряжение покинуло его тело, словно воздух из проколотого шара. Он откинулся на подушку, чувствуя, как расслабляются мышцы.
«Значит, здесь я в безопасности, — подумал он. — По крайней мере, пока. Никто не будет искать псионика там, где о них даже не слышали. Здесь я могу не прятаться, не скрывать свои реакции, не бояться случайного всплеска магии».
Он посмотрел на Наталин, и в груди что-то дрогнуло. «А может быть, — прошептал он про себя, — это место станет не просто убежищем? Может быть, здесь я смогу… начать заново? Не как беглец, а как человек, который строит жизнь по своим правилам?»
— Надо думать, поэтому мадам только рассмеялась… Её равнодушие теперь обрело смысл: в этом мире псионики не были ни угрозой, ни чудом. Они просто… не существовали.
Он протянул руку и слегка коснулся её ладони. «Спасибо, — без слов сказал он. — За то, что ты такая. За то, что позволила мне увидеть, что мир может быть другим. Что не везде меня будут судить за то, кем я родился».
И впервые за долгое время он позволил себе поверить, что это правда. Что здесь, рядом с ней, он может быть собой — без масок, без страхов, без вечной оглядки через плечо.
16
— Люди разные, — повторила Наталин. — У нас псионов называют ведьмаками. Многие побаиваются их, как боятся всего непонятного. Но те же люди бегут к ним за помощью, когда заболеет ребёнок.
Стефан задумчиво смотрел на неё. В полумраке комнаты её лицо казалось вырезанным из лунного света: мягкие черты, тень от ресниц на щеках, лёгкий блеск в глазах, будто в них отражались далёкие звёзды.
— А ты? — на одном выдохе спросил он.
Загадочная улыбка замерцала у Наталин на губах. Она словно держала в руках невидимую нить, связывающую их обоих, и теперь медленно наматывала её на палец, затягивая узел близости.
Она наклонилась к Стефану и поймала губами мочку его уха. Чуть втянула в себя, игриво прикусывая, пока он не застонал, а затем отпустила на свободу и слегка подула. Её дыхание было тёплым, почти щекочущим, и от этого по его спине пробежала волна мурашек.