Он слегка коснулся её руки, чувствуя тепло её кожи. «Как она может быть такой открытой? — подумал он. — После всего, что я видел… После того, как меня учили прятать себя, бояться своего дара?»
В памяти всплыли образы: лица людей, отшатывающихся при упоминании псиоников, глаза Инквизиторов, холодные и расчётливые. «Но она другая. В ней нет этого страха. И это… пугает ещё больше. Потому что если я начну верить в такую возможность, в такой мир без страха — смогу ли потом снова надеть маску?»
Он и представить себе не мог, что Деметрос был самым большим городом, который она когда-либо видела.
— Много домов, — согласился он. — Много людей. Много летающих машин. Почему здесь их почти что нет?
Наталин пожала плечами:
— Источники энергии. Никому не выгодно возить сюда топливо. Даже самым богатым аристократам выгоднее ездить верхом, чем закупать его и везти через несколько границ. Это как пытаться наполнить чашу водой, когда в ней трещина — всё утекает, не успев принести пользу.
Стефан понимающе кивнул. В его голове уже складывалась мозаика из этих разрозненных фактов — как всегда, когда он пытался понять логику чужой планеты и её обитателей. Он знал: каждая деталь имеет значение, каждый нюанс может стать ключом к выживанию.
Он провёл рукой по одеялу, ощущая его грубую ткань. «Значит, изоляция, — подумал он. — Отставание в технологиях. Слабая связь с Ядром. Это хорошо… или плохо? Нужно понять, насколько глубоко местные погружены в свои традиции, насколько они восприимчивы к новому. И насколько безопасно мне здесь оставаться».
В висках слегка застучала кровь, а на пальцах появилось знакомое покалывание — признак того, что его магия реагирует на напряжение. Он глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться, и слегка сжал руку Наталин, ища в её тепле опору.
Он помолчал, прежде чем осторожно спросить:
— Послушай, как у вас тут… относятся к псионикам? В этом Деметрос и вассалы поддерживают Ядро?
Воздух между ними словно сгустился, наполнившись невысказанными опасениями Стефана. Он старался не выдать волнения, но пальцы невольно сжались в кулак, спрятанный под складками одеяла.
В этот момент он почувствовал, как магия внутри него дрогнула — словно насторожившийся зверь. «Спокойно, — мысленно приказал он себе. — Здесь нет Инквизиторов. Здесь даже не знают, что такое Корпус». Он слегка наклонил голову, внимательно изучая выражение лица Наталин. «Если она испугается, — пронеслось в голове, — мне придётся снова бежать. Но если нет… Если нет, то, может, это шанс?»
Наталин быстро моргнула своими пушистыми русыми ресницами, но её тело в объятьях Стефана не напряглось ни на мгновение, и она даже не попыталась высвободиться.
— Я слышала, как тебя рекламирует мадам, — с необычайной откровенностью сказала она. — Ты и правда — псион?
В её голосе не было страха, лишь любопытство, почти детское. Это удивило Стефана: обычно при одном упоминании о псиониках люди либо отшатывались, либо начинали разглядывать его с жадным интересом, как диковинную зверушку.
На мгновение ему показалось, что он видит её глазами — не опасного псионика, а просто человека. «Может быть, — мелькнуло в голове, — здесь я могу быть кем-то ещё? Не беглецом, не оружием, не объектом охоты, а… просто мужчиной? Просто Нейтом, который может говорить, слушать, чувствовать без оглядки на прошлое?»