— А я не боюсь непонятного, — поделилась она, всё ещё касаясь губами его кожи. — Кажется, мне даже нравится с ним играть.
В её голосе звучала не просто смелость — в нём таилась жажда открытий, как у путешественника, ступившего на неизведанную землю.
Стефан негромко зарычал. Прикосновения её дыхания заставили его тело ниже пояса твердеть. Он почти инстинктивно толкнулся бёдрами в бедро Наталин, а затем резким движением опрокинул её на спину и принялся целовать.
Его губы искали её рот, как утопающий ищет воздух — отчаянно, жадно, без оглядки на время.
Пока его пальцы нервными быстрыми движениями стягивали лямки её платья, губы беспорядочно двигались вокруг основания шеи. Стефан застонал от отчаянья, осознав, что только что был в секунде от того, чтобы оставить у неё на шее свой знак.
«Нельзя», — твёрдо напомнил он себе. — «Она — не твоя!»
Эта мысль ударила, как ледяной поток, остужая жар желания. Он почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло — не от страха, а от осознания хрупкости момента.
Его поцелуи стали более нежными, постепенно исследуя плечи, переместились на грудь. Пальцы отодвинули в сторону лиф платья, чтобы рот мог поймать набухший нежно-розовый сосок.
Он ощущал её биение — не только сердца, но и жизни, пульсирующей под его руками, как если бы он держал в ладонях маленькое пламя.
Наталин протяжно застонала в ответ, прогибаясь грудью ему навстречу. Её стон был похож на мелодию, которую он хотел бы запомнить навсегда — нежную, прерывистую, полную невысказанных слов.
Но именно на этом моменте Стефан остановился и с тихим рыком выпустил желанную игрушку из своих рук. Для надёжности он аккуратно прикрыл грудь Наталин тем же лифом платья. Его пальцы на секунду задержались на ткани, словно пытаясь сохранить тепло её кожи, прежде чем отстраниться.
Девушка проследила за его действиями с явным недовольством — её бровь постепенно ползла вверх.
— Я серьёзно, Наталин.
— Серьёзно — что?
— Если я скажу тебе, что я псион и нахожусь в бегах, в любой момент за мной может ворваться бригада пси-контролёров, и все, кто рядом со мной, будут в опасности и…
— Стефан!
— Что ты будешь думать обо мне тогда? Ты придёшь ко мне ещё раз?
— Стефан, ты это уже сказал!
В её голосе прозвучала не просто досада — в нём сквозила усталость от его бесконечных сомнений, как будто она уже сотни раз отвечала на этот невысказанный вопрос.
Наталин прерывисто дышала, но теперь уже не от возбуждения. Она отодвинулась чуть назад, усаживаясь на постели; её пальцы нервно теребили край простыни, выдавая внутреннюю борьбу. Но тут же снова обняла Стефана, притянула его к себе.
— И теперь… Ты не уйдёшь?
— И теперь я всё ещё здесь, — она вздохнула и поцеловала его в висок. — Стефан, я не отказываюсь от близких мне людей, потому что у них что-то не так.
Стефан вздрогнул и зажмурился. Ему показалось, что он услышал то, чего боялся больше всего: признание, которое сделает его уязвимым, привяжет сильнее, чем любые цепи.
— Ты близкий мне человек, — с напором произнесла она. — Даже если не хочешь мне верить. Ты дорог мне. Меня не волнует, псион ты или нет, мне всё равно, кто за тобой гонится. Я хотела бы приходить к тебе ещё и ещё, я хотела бы, чтобы мы виделись с тобой… не здесь. Где угодно. Но там, где между нами не будет этих стен и этих обязательств…