Глава 1
Несколько недель — так обещал Рэндол Кроу своей дочери. Несколько недель на промозглой планете Деметрос — и они смогут вернуться на родной Дамаст. Но прошло уже больше месяца. Серый, затянутый тучами небосвод Деметроса словно подчёркивал уныние: ни проблеска солнца, ни намёка на тепло родного дома.
Старший Кроу был полон решимости заключить союз с сенатором Атреем. Он постоянно посещал балы и приёмы, стараясь использовать для победы всё своё насмешливое обаяние. Наталин, к её громадному огорчению, вынуждали присоединиться. Она чувствовала, как с каждым таким выходом её душа всё больше отдаляется от отца. Их взгляды уже не встречались так, как раньше: он скользил по ней взглядом, будто она была частью декора, а она отворачивалась, пряча горечь в глазах.
Она довольно давно разгадала замысел отца. Рэндол хотел сделать младшего сына, Томаса, наследником своих владений и предпочитал выдать непокорную старшую дочь замуж.
Однажды Наталин на целый день улизнула от отца, чтобы побродить по рынку Деметроса, не отвлекаясь на разговоры. Камера медленно скользит вдоль рядов, задерживаясь на ярких тканях, копчёной рыбе, кучах пряностей, а затем фокусируется на фигуре в капюшоне у лотка с дымящимся супом. Шум, запахи, пёстрота прилавков — всё это ненадолго отвлекало от тоски, но лишь напоминало, насколько чужд ей этот мир.
Где-то рядом заголосил петух, перекрывая гомон толпы, а вдалеке звенели молотки кузнеца. Мимо пробежал мальчишка с корзиной свежих яиц, чуть не задев её плечом. Наталин очень хотелось отправиться на охоту, но она знала: нужно вернуться до наступления ночи, чтобы не вызвать подозрений.
Она только что купила миску дымящегося супа с мясом — густого, с резким ароматом дыма и пряностей, совсем не похожего на нежные бульоны её родины. Скорее всего, он был сделан из белки. Это было совсем не то, что она ела дома, — и всё же Наталин с удовольствием съела суп, стоя прямо у лотка. Горячий пар обжигал лицо, а непривычный вкус на мгновение принёс ощущение уюта. Над рядами с рыбой висел резкий запах моря, смешиваясь с ароматом свежевыпеченного хлеба. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени от прилавков.
Наталин на всякий случай не снимала капюшона, скрывая лицо от случайных взглядов. Её тёмный, строгий придворный плащ резко выделялся среди пёстрых нарядов торговцев. Ей не хотелось привлекать внимание, пока она ела, наслаждаясь густым запахом простой трапезы, далёкой от придворных изысков. Воспоминания о доме всплывали перед глазами, как призрачные картины: сестра, протягивающая руку; племянник, тянущий пальчики к её лицу; тени деревьев, танцующие на охотничьей тропе.
Даже в шуме рынка она услышала голос, громко смеявшийся неподалёку. Продавщица супа торговалась с блондином, который с нахальной, почти вызывающей улыбкой пытался сбить цену. Наталин удивилась: в его манере было что-то нарочитое, будто он слишком старался выглядеть беззаботным.
— Сирма, — говорил мужчина, — как часто мы делали вам скидку? Что такое пара ложек похлёбки… Разве можно пожалеть их для старого друга?