Но на этот раз на кону стояли не просто деньги. На кону была Аня. И я был готов перевернуть весь город, но вернуть её доверие.
Глава 28
Аня
— Я не совсем понимаю, Аня, — Александр Викторович Дроздов хмуро разглядывал мою работу. — Ты всегда была одной из лучших на курсе. Лариса Павловна, честно говоря, тоже в замешательстве. Что произошло?
Я опустила голову, стараясь не встречаться с ним взглядом. Я и без зеркала прекрасно знала, как паршиво выгляжу сегодня: бледная, синяки под глазами от бессонной ночи, опухшее лицо.
— Я просто не успела дописать реферат по истории, — пробормотала я. Голос звучал сипло, и скрывать это было бесполезно. — Навалилось всё разом. Обычно я лучше справляюсь, извините.
Александр Викторович отложил мою работу на стопку чужих бумаг:
— Тебе нужно зайти к Маргарите Григорьевне в учебную часть.
Я резко подняла голову:
— Нет, что вы! Я просто… плохо себя чувствую. Обычные женские дела, понимаете? Ничего страшного.
Это была отговорка, но сработала безупречно. Александр Викторович едва заметно поморщился, смутившись:
— Ладно. Тебе нужно умыться?
Если бы я согласилась пойти, меня бы точно заставили объясняться, почему я выгляжу так, будто меня переехал грузовик. Поэтому я просто кивнула, забрала свои вещи и практически выскочила из кабинета.
В дамской комнате я первым делом прислонилась лбом к холодному зеркалу. Вчерашние слёзы давно высохли, но следы моего позора остались: тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы, бледные, искусанные губы. Я достала из сумочки пудреницу, попыталась хоть немного привести себя в порядок, но пальцы так сильно дрожали, что зеркальце выскользнуло из рук и со звоном ударилось о кафельный пол.
Один из крупных осколков отлетел прямо к моей обуви.
Я нагнулась, подняла стекляшку и сжала её в ладони. Острый край врезался в кожу, но боль от пореза была ничем по сравнению с той тупой, всепоглощающей тоской, что разрывала меня изнутри. Я прижала пудреницу к груди, чувствуя, как сердце колотится где-то в самом горле.
«Забудь, — приказала я себе, тяжело дыша. — Ты не должна показывать свою слабость. Ни перед кем из них».
Я обмыла прохладной водой лицо, убрала волосы в строгий хвост и аккуратно спрятала осколок в карман пиджака. Нужно было держаться.
Обед и ужин я пропустила, потому что меньше всего на свете хотела пересечься с Глебом в столовой. Но побег не мог продолжаться вечно — в конце дня мне всё равно нужно было подписать обходной лист у коменданта.
Когда я подошла к нужной двери в Южном корпусе, мои ноги были словно из ваты. Я перевела дух, натянула на себя максимально равнодушную маску и толкнула дверь.
Глеб сидел за большим письменным столом, наклонившись над какими-то документами. Услышав щелчок замка, он поднял голову, и его голубые глаза мгновенно впились в меня.
На его лице всё ещё виднелись следы нашей вчерашней драки: рассеченная губа, синяк на скуле, который он даже не пытался скрыть. При виде этих ссадин внутри всё сжалось, но я заставила себя сделать глубокий вдох.
Глеб медленно выпрямился, и его плечи напряглись.