— Аня, — глухо произнёс он, прокашлявшись. — Ты пришла.
Я не стала подходить ближе. Шагнула к столу, положила перед ним лист бумаги и тут же отступила на два шага назад.
— Подпиши. Это от Маргариты Григорьевны.
Он даже не взглянул на документ. Вектор его взгляда был направлен исключительно на меня.
— Твоя следующая проверка у медсестры? У тебя совсем нет вида…
— Мне всё равно, — перебила я, подняв подбородок. Мой взгляд упал на верхнюю полку шкафа у него за спиной — туда, где раньше стояла та самая камера. Внутри всё снова закипело. — Где флешка, Глеб?
— Насчёт этого… — он поднялся из-за стола и сделала шаг в мою сторону, но я тут же отшагнула назад. Глеб замер, поймав мой ледяной взгляд. — Её больше нет у Белых. Я забрал её из сейфа.
— Прекрасно, — я сжала лямку сумки так, что побелели костяшки. — Отдай её мне.
— Она у Гены, — признался он, понизив голос. — Я должен выкупить её обратно. Мне нужно всего пара дней, Аня. Пожалуйста. Дай мне пару дней, и я всё улажу.
Я едва не рассмеялась от этой абсурдной просьбы. В его голосе звучала такая отчаянная, почти детская мольба, что мне стало тошно.
— Ты совсем сошёл с ума? — прошептала я, ощущая, как горло перехватывает сухой спазм. — Ты реально думаешь, что если ты вернёшь мне этот кусок пластмассы, всё станет как прежде? Ты не понимаешь, что ты сделал?
Глеб шагнул вперёд, его глаза вспыхнули:
— Я сделал это несколько месяцев назад, Аня! Ты бы уничтожила меня тогда, если бы у тебя была такая возможность! А сейчас… сейчас всё по-другому!
— Ничего не по-другому! — рявкнула я, ощущая, как на глаза снова наворачиваются слёзы ярости. — Ты всё тот же эгоистичный, избалованный мажор, каким был всегда! Только теперь ставки стали выше. Даже тогда… даже тогда ты не смел втягивать мою семью в свои грязные разборки! Это не просто предательство, Глеб. Это мерзость. Я верила тебе! Я доверяла тебе так, как никому в своей жизни!
— Ты ошибаешься! — его челюсти сжались. — Я докажу тебе, что ты ошибаешься! Я верну запись и уничтожу её у тебя на глазах!
— И что потом?! — я всплеснула руками. — Ты думаешь, я после этого прибегу к тебе в постель?! Насколько идиотом нужно быть, чтобы верить в это?!
Глеб сократил расстояние между нами в два быстрых шага. Прежде чем я успела среагировать, он подошёл вплотную, схватил меня за запястье и прижал руку к своей груди. В его глазах бушевал такой шторм, что у меня перехватило дыхание.
— Пусти! — я попыталась вырваться, но его хватка была железной. — Отпусти меня, Вилков!
— Заткнись и послушай! — рявкнул он, и в его голосе прорезались опасные, властные нотки. — Ты режешь себя своими же собственными мыслями! Что у тебя в кармане, Аня?!
Он с силой рванул меня к себе и второй рукой выудил из моего пиджака тот самый стеклянный осколок от пудреницы, который я подобрала в туалете.
Я застыла. Сердце колотилось в ребра, как безумное.
— Ты думаешь, я не вижу, как тебе больно?! — выкрикнул он, разжимая мою ладонь и вкладывая стекляшку мне прямо в пальцы, после чего сам расстегнул верхнюю пуговицу своей рубашки. — На! Режь меня! Если тебе станет легче — ударь! Ударь ещё раз!