И стали высказываться самые разные версии: я сбежала из дома для душевнобольных, я промышляю запрещёнными колдовскими заклятьями, и, конечно, самая «ходовая» – я девица лёгкого поведения. Помилуйте! Платье, закрытое от горла до пят, панталоны – это наряд для девушки, торгующей собой?
А ворона, воспользовавшись моим замешательством, клювом начала копошиться в сумочке, которая болталась на моём запястье. Поразительная наглость – проделывать это на глазах у такого количества народа. Бесцеремонная птица проделала дырку в сумочке и вытащила три монетки.
– Я взяла только честно заработанное! – прокаркала она и, подхватив две монетки одной лапой, а одну – другой, улетела.
Толпа дам и их кавалеров не расходилась, а всё ещё смотрела на меня и, не задавая никаких вопросов, обсуждала моё возмутительное поведение в городском парке. Я всегда удивлялась, насколько малый нужен повод, чтобы суметь распознать падение в неловко сделанном шаге, и каким воображением нужно обладать, чтобы выражение «ничего не случилось» превратилось у злопыхателей в формулировку «скрывает что-то страшное».
– Как вы мне надоели! – вздохнула я и отмахнулась рукой. – Чтоб вас ветром сдуло!
Никогда в жизни я не произносила подобных фраз и сама удивилась сказанному. Но и на этом я не остановилась.
– Куда-нибудь на дорожку кривую, поближе к отхожим местам.
«Почти в рифму», – мелькнуло у меня. Всё бы ничего, но этих людей словно ветром сдуло. С криками их унесло куда-то в конец парка.
– Ничего удивительного, – услышала я уже знакомый каркающий голос. – В конце парка, ближе к реке, и есть отхожее место. Фу-у-у-у! Как тебе не стыдно, Лидия!
Как я могла это сделать? Просто пожелав их исчезновения после дуновения ветра? Такое возможно?
– Эх, ведьма! Никакого воспитания у вас, колдовской молодёжи, нет!
– Почему ты меня постоянно оскорбляешь? – не выдержала я. – Какая я тебе ведьма?
– Да как это какая? – засмеялась ворона. – Самая настоящая. Ты ещё и из тех, что на хвост мне плюнет, чтоб удачи вовсе не видать. Ведьма и есть!
Монеты, которые она вытащила из моей сумки, она уже связала и узелком из верёвки привязала к лапке.
– Лидия, Лидия, – услышала я женский голос. – Лидия, ну в самом деле, сколько уже можно тебя ждать! Я и Агата уже собирались уходить, пока не увидели мужчин и женщин, которые почём зря ругали некую ведьму, незаконно применившую свою силу. Когда они упоминали про ворону, мы поняли, что это про тебя. Зачем тебе эта мошенница? Дэза никогда не умела гадать…
Значит, ворона имеет имя. Чудеса! Господи, это такие мелочи. Она же и говорить умеет.
– Позвольте! – встрепенулась ворона. – Да я ей лучшего жениха во всём Дракстоне, да что там, во всём Грингоре нагадала! Не уме-е-е-ею. Клевета! Я её ещё и сосватаю за него. Вот.
Пока ворона хвастливо обещала меня выгодно выдать замуж, а девушка, которая обращалась ко мне, переругивалась с ней, я поняла, что во всей этой неразберихе присутствующие здесь лица знают меня, а я, к своему ужасу, не знаю никого. Я – это я? Странный и нелепый вопрос требовал незамедлительного разрешения.