Николай на секунду замешкался. Его взгляд снова — рефлекторно, бесконтрольно — метнулся в мою сторону.
— Я… читал, Ваше Величество. И размышлял.
Император проследил за его взглядом. Его голубые глаза скользнули по залу и остановились на темной нише, где стоял я в своем синем кафтане. Я не шевелился, но я чувствовал этот взгляд кожей. Как прицел снайпера.
— Читал, значит… — протянул Александр. — Хвалю. Умно. Нестандартно.
Он повернулся к Ламздорфу.
— Вы воспитали в нем интересное мышление, Матвей Иванович. Не ожидал.
Ламздорф поклонился, вытирая пот со лба.
— Рад стараться, Ваше Имп…
— Но сдается мне, — перебил его Александр, уже шагая прочь, — что методы ваши изменились. Весьма.
* * *
Вечером был парадный ужин. Я, разумеется, там не был, но слухи во дворце распространяются быстрее скорости света.
Александр I, прогуливаясь по галерее с флигель-адъютантом, остановился у окна и, глядя на заснеженную Неву, тихо спросил:
— Кто тот человек в синем кафтане, что стоял у восточной стены во время смотра?
Адъютант сверился с записной книжкой.
— Некий Максим фон Шталь, Ваше Величество. Числится смотрителем каминов и истопником. Утверждает, что инженер из Германии, документы украдены разбойниками.
Александр задумчиво побарабанил пальцами по стеклу.
— Инженер… Смотритель каминов… Любопытно. Николай смотрел на него, как на икону, когда отвечал про фашины. Присмотритесь к нему, князь. Очень внимательно присмотритесь.
* * *
В это же время в другом конце дворца Ламздорф пил коньяк стаканами, не чувствуя вкуса. Он тоже видел этот взгляд. И он, в отличие от Императора, понял всё сразу.
В его упорядоченном, жестоком мире появилась опухоль. Чужеродный элемент. Имя ему — Максим фон Шталь. Этот бродяга не просто учит мальчика ерунде. Он подрывает авторитет. Он ворует душу будущего Императора.
Ламздорф с хрустом раздавил в кулаке грецкий орех.
— Уничтожить, — прохрипел он в пустоту кабинета. — Раздавить. Вышвырнуть, как собаку.
Он еще не знал, как именно это сделает. Но он уже знал, что это будет не просто увольнение. Это будет казнь. Показательная казнь.
Я сидел в своей котельной, глядя на огонь, и чувствовал, как сгущаются тучи. Император заметил меня. Ламздорф возненавидел меня окончательно. Ставки выросли до небес.
Но рукав был чист. И Николай ответил про фашины.
— Раунд за нами, Коля, — прошептал я. — Но следующий бой будет без правил.
А где-то наверху, в своём кабинете Александр подписывал указ о формировании Лейб-гвардии Дворянской роты. Пора было выводить братьев из тепличных условий.
* * *
Ламздорф действовал не как солдат, а как придворный интриган — подло и расчетливо. Он не приказал выпороть просто так. Он решил меня просто уничтожить. Стереть.
Золотая табакерка с эмалью, принадлежавшая камергеру Нарышкину, пропала после обеда. Красивая вещица, дорогая. Скандал был громкий, но локальный.
Обыск начался как бы случайно. Прочесали лакейские, буфетную. А потом унтер-офицер с подозрительно бегающими глазками направился прямиком в мою клетушку в подвале.
— А ну-ка, немец, что у тебя там за трубой?