Ламздорф молчал. Он понял, что проиграл. Мальчик вырос. И у него появились зубы.
— Отпустить, — выдавил генерал, не глядя на меня. — Дело закрыть. Недоразумение.
Николай кивнул мне.
— Идем, Максим…
Мы вышли из канцелярии. Я чувствовал спиной взгляды — испуганные, уважительные. Но главное — я был жив. И свободен.
Когда мы отошли достаточно далеко, я тихо сказал:
— Спасибо, Ваше Высочество. Вы рисковали всем.
Он посмотрел на меня. В его глазах уже не было того льда. Там была усталость и… надежда.
— Ты моя армия, Максим. А полководец свою армию не бросает. И еще… — он криво усмехнулся. — Я соврал. И про тосты тоже. Я ничего не знаю. Но я знал, что он испугается.
Я поперхнулся воздухом.
— Блеф?
— Ты же сам учил. Асимметричный ответ.
Я посмотрел на этого четырнадцатилетнего стратега и понял: мы победим. Не можем не победить.
Глава 9
Враг пришел не с той стороны, откуда я ждал. Я готовился к интригам Ламздорфа, к косым взглядам придворных, к проверкам Тайной полиции. Я укреплял периметр, строил ментальные брустверы и минировал подходы логикой. Но Беда плевать хотела на мои фортификации. Она не присылает уведомление в Outlook и не стучится в дверь с ордером.
Она пришла ночью. Тихо, подло, через микроскопическую брешь в иммунитете.
Я дремал у печи, прикидывая очередное техническое безумие для этого века, когда дверь в котельную распахнулась. На пороге стоял Ванька. Его лицо в дрожащем свете лучины казалось маской из белой глины, а глаза были размером с блюдца.
— Немец… — выдохнул он, и голос у него сорвался на петушиный визг. — Беда! Барин помирает!
Меня подбросило, как пружиной.
— Кто⁈
— Николай Павлович! — Ванька затрясся, размазывая сопли по щекам. — Горит весь! Жар такой, что аж рука не терпит! Кровью кашляет, Максим! Совсем плохой, мечется, матушку зовет…
«Кровью кашляет».
Эти два слова ударили меня под дых с силой парового молота. Туберкулез? Чахотка? Нет, слишком быстро. Пневмония? Возможно. Но кровь…
В моем мозгу мгновенно вспыхнула красная аварийная лампа. Кровь — это не болезнь. Это «лечение». Я знал, кто сейчас там, наверху. Лейб-медик Яков Васильевич Виллие. Шотландский мясник с дипломом, который свято верил, что любую хворь можно изгнать, если выпустить из пациента пару литров «дурной жидкости» и накормить его тяжелыми металлами.
— Когда врач пришел? — рявкнул я, хватая Ваньку за грудки.
— Да час уж как! Жгут вязали, ланцет готовили…
Час. Целый час этот коновал убивал мальчишку по всем правилам передовой науки 1810 года. Кровопускание при высокой температуре — это не лечение. Это контрольный выстрел. Это как форматнуть жесткий диск серверу, когда он и так висит под DDoS-атакой. Организму нужны ресурсы для борьбы, лейкоциты, кислород, а его обескровливают, лишая последних сил.
— Черт… Черт!
Я отшвырнул Ваньку в сторону и метнулся к стене, где за кучей угля прятался узкий технический лаз. Тот самый, через который мы с Николаем планировали пустить трос лифта, а потом бегали в библиотеку. Сейчас этот ход, темный, узкий, провонявший вековой пылью и мышиным дерьмом, казался мне единственной артерией, соединяющей жизнь и смерть.