Вернулась бабушка, и я крикнула:
— Ба, она деньги забыла. Что с ними делать?
Она села на корточки, собрала доллары, обернула бумажкой и подписала.
— Так мы узнаем, получилось ли у нее вернуть дочь. Если вернется за деньгами, значит, все плохо, если нет — значит, благодарна мне за совет, и я перестелю крышу, часть денег уже скопила.
— Ты возьмешь их себе? — спросила я. — За помощь можно брать деньги?
— Дают — бери, бьют — беги. Слышала такое? Увы, Алена, за все нужно платить. Молодостью — за мудрость, крыльями — за уют. Требовать нельзя, но если дают, значит, так надо.
— Девушка выздоровеет? — спросила я.
— Я не знаю, — устало вздохнула бабушка. — Не на все вопросы есть ответы. Лучше скажи, были ли видения. Они могут появляться, когда рядом люди, которым они нужны.
— Были. Картинка поплыла, и девочка исчезла, осталась только Жанна. И еще одно видение — красивое дерево. Я была уверена, что оно южное, но сама таких не видела. Я ничего не поняла, кроме того, что девочка нежилец.
— Ее можно спасти, — сказала бабушка. — Но не мне, матери.
Посмотрев на образа, я пожелала знать, чем все закончится, закрыла глаза, но мне ответило только бабушкино дыхание и петушиный крик вдалеке.
— Как понять, получится ли у нее? — спросила я прямо.
— Никак, — пожала плечами бабушка. — Ничего нельзя знать наверняка, потому что все меняется, и мы меняем мир ежесекундно. По-моему, хватит с тебя на сегодня. Хочешь пирожок?
Я помотала головой.
— Пойду учиться кататься. И побеждать гуся.
— И это правильно, — улыбнулась бабушка.
Гусь куда-то делся, видимо, пошел домой спать, и каталась я до темноты, встретила вернувшихся домой коз и коров, которых бабушка отправилась доить. Мимо по проезжей части прошло стадо коров в Верхнее Лунино. Тут большой поселок: верхнее Лунино домов на двести, плюс двухэтажные дома, основная часть поселка втрое больше и наш аппендицит возле элеватора.
Жужжа, за мной летало комариное облако, особенно борзые кровопийцы запутывались в волосах. У меня начало получаться держать равновесие! Завтра закреплю эффект и попробую покрутить педали — а вдруг случится чудо, я поставлю рекорд и как поеду на второй день⁈
Анька и Никита так и не вернулись, как я поняла, они будут ловить раков по поздней ночи, родители им это разрешают, и я поставила велосипед во дворе.
Уже ночью пришел отец с кучей рыбы в сетке, из всего этого многообразия я узнала только карасей.
— О, ушицы наварим! — потерла ладони бабушка. — Алена, ты как? Поможешь? Умеешь рыбу потрошить?
Папа высыпал рыбу в ведро и понес в огород, где был еще один кран.
— Нет-нет! — остановила его она. — Комары съедят! Совсем родину забыл, блудный ты сын!
Они обнялись, папа пошел в душ и спать, а мы с бабушкой засели на кухне скрести чешую карасям и прочим рыбам.
— А кто здесь кто? — спросила я. — Караси — понятно, а остальные рыбы? Вот эта горбатая?
— Это лещ, — улыбнулась бабушка. — Малыш еще, они тут килограмма по три вырастают.
— А альбиноска?
— Это чехонь, довольно крупный экземпляр. Вот этот желтоглазик — язь, они по двадцать лет живут. Этот уже зрелый.