— Что-то не припомню я у Федьки такой игрушки.
— Еще бы ты помнил, у него их море, — проворчала Анька. — Мальчик типа больной, ножкой топ, и ему сразу грузовик подарков.
— А что с ним? — насторожилась я.
— Да ничего! Мамаша у него больная на голову, а он здоров, как конь.
— Ты уверена, что это его игрушка? — спросил Никита, забрав у меня вещдок. — Эта в воде уже давно, вон, башка у нее позеленела, наверное, жабы успели отложить туда икру.
Я молча кивнула, воскресила видение и поймала себя на мысли, что оно поблекло, деталей уже не разобрать.
— Я бы не был так уверен, — попытался ободрить меня Никита.
— А знаете анекдот про куклу Фублю? — возбудилась Анька и затарахтела: — Только он с матюками. Рассказывать? Хотите⁈
Не дожидаясь ответа, она рассказала про Фублю. Потом — про Чебурашку, который наелся изюма, про Василия Ивановича и Петьку.
Очень хотелось пить. Если б не мой молочный возраст, точно напилась бы чего-то, покрепче воды. Где-то рядом должен быть магазин, пойду куплю воды. Надо отправить детей домой, все равно от них толку — один шум.
Я вручила ребятам медведя и попросила найти поисковую группу и отдать его им, рассказав, где он плавал, а сама отправилась в основную часть посёлка. На душе было пусто и мерзко.
Дорога тянулась по насыпи, и чуть дальше, на крутом повороте, машины частенько улетали в кювет. Об этом напоминали три венка, два выцветших и один новый, на покореженном отбойнике, новеньком, недавно установленном, но не закрывающем весь поворот. Ветер подхватил пыль с обочины и погнал по дороге, закручивая ее пылевыми вихрями в человеческий рост, швырнул в проехавшую черную «Волгу» — это была единственная машина за десять минут.
Я брела в сторону магазина по краю обочины, как зомби, влекомая жаждой, и даже не проверила, взяла ли с собой деньги. Жарило адски, и тень придорожных деревьев не спасала.
В голове царил бардак. Зачем мне этот, дар если я ничего не могу изменить? Зачем показывать то, что произойдёт наверняка? Как вообще можно жить, зная наперёд, кто когда женится, разведется, расстанется, умрёт? Для чего оно мне? Жила бы себе спокойно, музицировала, песни писала. А сейчас что делать? Мало мне того, что я уже знаю, что произойдет, так теперь эти познания еще и видениями дополняются! О «Курске» никаких видений у меня не было, но я всё равно знаю, что он погибнет, но по-прежнему тешу себя иллюзиями, что могу хоть как-то этому помешать. Сам факт ожидания удручает, а когда ты еще и финал знаешь, хочется вообще убиться о стену. Получается, пока я смогла спасти только девочку. Может это просто стечение обстоятельств? Но теперь я столько знаю всего, о чём раньше даже догадываться не могла. Про мать, про Марину, про бабушку…
Неужели если, к примеру, не дать матери воплотить то, что она замыслила против отца, все равно для него все закончится печально?
Боже, дай мне сил!
За поворотом заросшая травой обочина сузилась, мимо проехал бензовоз, оттесняя меня к краю. Я ступила на примятую траву, нога подвернулась, наступив на камень, и я поехала вниз по мокрой от росы скользкой траве. Ухватиться за ломонос и остановиться удалось только внизу.