Несмотря на небольшое волнение, море оставалось ласковым: волны накатывали на берег, ворочало голыши, взбивало пену, которая тут же рассыпалась на тысячи крошечных жемчужин. Оно то отступало, оставляя на гальке влажные блестящие камни, то снова ощупывало берег, будто проверяя, не унесли ли люди что-нибудь из его сокровищ.
Мы шли по набережной, чуть отстраняясь от основного потока людей, чтобы не толкаться. Марина вдруг сказала, глядя на старый фонарь с плафоном, оплетенным железным узором защитной решетки:
— Знаешь, я всё время вспоминаю, как мы тут бегали лет десять назад. Помнишь, как ты хотела дотронуться до каждого фонаря по дороге? Считала, что если коснешься всех, то желание сбудется.
Я грустно улыбнулась:
— Помню. Я тогда загадала, чтобы лето никогда не кончалось. А оказывается, даже жизнь имеет свойство оканчиваться.
Я непроизвольно вздохнула и посмотрела на море. На пятачке городского пляжа умудрились разместиться сотни отдыхающих, котрые гомонили, визжали, галдели, и это напоминало птичий базар. Никогда не понимала, какая радость вот так толкаться, где просто войти в море, пробившись сквозь брызгающую толпу, — уже маленькая победа?
— Скажи, учеба в курортном городе — это какое-то издевательство, — призналась Марина, понизив голос, будто боялась, что кто-то услышит и осудит. — Все вокруг отдыхают, загорают, едят мороженое, смеются. А ты сидишь в библиотеке, как сыч, зубришь, пишешь рефераты, до ночи репетируешь. И смотришь, как проходит лето. А каждое лето — особенное, и второго такого не будет.
Я остановилась на секунду, внимательно посмотрев на сестру:
— А ведь ты права. Это будет самое особенное лето! — Помолчав, я добавила: — Мы живем один раз. И важно прожить так, чтоб не хотелось вернуться назад, чтоб вырвать неудачные страницы. А еще наш город — это не только пляж и мороженое. Тут живут, работают, учатся. Мы тоже часть этого города, потому нужно с этим мириться. Либо кардинально менять жизнь. Грустно, но факт.
Марина снова покосилась с недоверием.
— Точно тебя подменили после утопления.
— Нет, — мотнула головой я и выдала: — Нашего отца зовут Литвинов Всеволод Иванович, он родился в селе Лунино, его мать Варвара Ивановна, день рождения у нее первого января. Живет она на улице Заводской недалеко от зернохранилища, и там во-о-отакие крысы. Помнишь, как мы гоняли одну? А потом их потравили, и ты пугала Аську крысиным трупом?
Марина рассмеялась.
— Помню!
Вспомнился наш прикол, связанный с фамилией мэра:
— А еще только крымчане знают, почему в Ялте чмырят.
Марина округлила глаза.
— Э-э-э…
— Ну, Чмыренко.
Марина молчала так выразительно, что мне стало неловко.
— Ничего не поняла, — мотнула головой сестра. — Что за Чмыренко?
Захотелось объяснить, что у нашего мэра фамилия Марченко, мы про себя называли его Чмыренко, и это мне казалось очень остроумным. Понимая, что Марченко может быть анахронизмом, я не стала объяснять. Вдруг он еще не занял эту должность? Спрашивать, как зовут нынешнего мэра, я не стала, чтобы не усугублять
Я махнула рукой и резко сменила тему: