— Хорошо, — кивнула я.
Таня всегда была слишком прямолинейной, за что и получала.
Мы отплыли метров пятьдесят от берега, когда я заметила три фигурки, пожаловавшие на наше место: две девушки и парень. Увидев их, Таня побледнела и прищурилась, ноздри ее раздулись.
— Как думаешь, они поняли, что там наши вещи? — тоскливо поинтересовалась она. — Ну, что те вещи именно наши?
Я покосилась на берег, и до меня дошло, кто это.
— Насколько помню, я в контрах с Нефедовой?
Таня кивнула.
— И со Смирновой за компанию? — Опять кивок.
— Придется уходить… — вздохнула Таня.
— Да пошли они в пень! — ругнулась я. — Сами пусть убираются. Это наше место.
Таня промолчала, глядя на троицу. Характеризуя наших недругов, я сымитировала голос из «Острова сокровищ»:
— Димон Долгопятов. Кличка Шнырь. Нюхает клей, портянки и подмышки Лошади, характер прескверный. Не женат.
Это я специально сказала, чтобы подбодрить Таню. За Женей Смирновой плотно закрепилась кличка Лошадь, из-за характерного ржание и неправильного прикуса. Ирка Нефедова была альфа-самкой нашего класса, наглой и распущенной. Я отчетливо помню, что в сентябре в школьном дворе было бодание двух бычков за сердце прекрасной телочки. К Ирке пришел Димон и узнал о существовании соперника Сереги, то есть застал их в курилке. Сейчас Димон не догадывался о красавце-пэтэушнике и, гукая и похрюкивая, лапал Ирку. Та повизгивала. Лошадь гоготала.
Прошлая я забилась бы в камни, как краб, и ждала, пока они уйдут. Таня предпочла поступить так же и пробормотала:
— Короче, сейчас они в воду залезут, и мы сбежим. Домой пора, обещала прибраться и обед приготовить.
Наблюдая, как наши враги раздеваются, а Лошадь уже плещется, Татьяна взяла правее, чтобы между камней вылезти незаметно. Первый порыв был — тоже спрятаться, но я велела посмотреть своему страху в глаза. Чего я боюсь? Неблагополучных детей? Мне тридцать семь лет, у меня память взрослого человека, а малолетние писюхи так меня затюкали в детстве, что я боюсь их до сих пор⁈
Помню, в тринадцать лет я мечтала научиться драться, стать чемпионкой каратэ и всех их побить. В зал пойти у меня не хватило смелости, но желание дать сдачи никуда не делось даже сейчас, аж сердце зачастило. Потому я поплыла навстречу обидчикам.
Лошадь меня заметила первой, деланно заверещала. Ломанулась на берег, вздымая фонтан брызг:
— Помогите! Мышь! Мышь, а-а-а!
— Правильно, бойся, — проговорила я, вслед за ней вылезая на скользкую плиту.
Димон оглядел меня с головы до ног.
— Гы, ты че в шмотье? Топиться ходила?
— А-ха-ха, говно не тонет, — оскалилась Лошадь.
В классе меня никогда не били. У нас относительно приличный класс, и было принято уничтожать изгоев не физически, а морально. Смелости противостоять нападкам у меня не было, все привыкли, что надо мной можно потешаться, и не стеснялись в выражениях.
— Берега попутала? — радостно удивилась Нефедова.
Димон принялся пинать Танины вещи в сторону моря.
— Молодец, — оценила я. — Герой. Самоутверждаешься за счет девчонки.
— Слышь, Мышь, оборзела? — оскалился Шнырь. — Шо, у тебя хахаль появился? Прыщавый ботан?