— Клемму меняем. Подтекал охладитель, она окислилась и не отвинчивается.
— Я помогал. — Никс выбрался следом, сжимая в руке разводной ключ.
— Ясно. Новая вводная, команда. Никто, ни при каких обстоятельствах не заходит в транспортный док.
— Саженцы опасны? Сразу мне не понравились. — Тая вытерла ладони о штаны.
— Очень опасны. Смертельно. Отсек герметичен, мыши там точно нет. Никс, тебя тоже касается, можешь там не искать. Понял меня? Оба поняли?
— Так точно, капитан. Можем продолжать?
— Можете.
Маркус успел сделать несколько шагов за поворот, когда до него долетел голос Таи:
— Что это на него нашло?
* * *
За пятнадцать лет до основных событий.
— С тобой? — Джейд окинула Маркуса удивленным взглядом — от ботинок со сбитыми носами до торчащих во все стороны волос. Как в два слова можно было вложить столько презрения, откуда оно вообще взялось?.. Маркусу было пятнадцать, и он не понимал. Да, он не самый красивый парень в квартале, да и не самый богатый. Так богатые и не жили в контейнерах, поставленных один на другой.
— Даже не думай, что я пойду с тобой на танцы, не хочу, чтобы нас видели вместе, — спокойно добавила Джейд. — Но можешь принести мне завтра то соленое печенье.
— Боюсь, завтра я буду занят. — Маркус переступил с ноги на ногу, собираясь уйти, но, подумав минуту, спросил: — А почему не хочешь, чтобы нас видели?
— Парни считают, ты вечно лезешь не в свое дело. Ты едва достаешь мне до подбородка. Я не пойду с таким парнем на танцы. Люди увидят и станут думать, что мы встречаемся. Моему человеку это не понравится. Миссис Лидл думает, что твоя мать — выскочка, и не любит ни тебя, ни ее.
— Эй, полегче!
Джейд пожала плечиками и улыбнулась. Хвост расслабленно покачивался, уши были повернуты к Маркусу.
— Знаешь что? Я больше не буду носить тебе печенье и заступаться за тебя не стану, когда Томми решит тебя погонять. Или когда миссис Лидл возьмется за ремень. Люди не поступают так, как ты, Джейд. Настоящие люди умеют быть благодарными или отказываются от помощи. А ты… Ты…
— Я ничего тебе не должна! — Джейд пожала плечами, глаза оставались прозрачными и спокойными, на ярком солнце зрачки сузились до вертикальной черточки.
Маркус развернулся на каблуках и сбежал вниз по металлической лестнице. Он жил тремя уровнями ниже. Его жгла обида, глаза горели, а горло перехватывало от негодования и злости. Он много раз слышал, что коты другие, что они умеют только брать. Слышал, что коты не умеют быть верными, у них нет морали и привязанностей. Что они видят и ценят только себя. Маркусу казалось, они с Джейд подружились. Может быть, он и простил бы ее, если бы та не заговорила о его матери. Никто не имел права осуждать Сару Дрейк за то, что она хотела вырваться из трущоб.
* * *
Маркус всегда считал, что «Буревестник» в отличном состоянии. Ну, в той степени, в которой это состояние возможно для корабля, чей возраст перевалил за тридцать стандартных лет. Там отвалилась трубка охладителя, и вытекший агент заморозил пол настолько, что к нему примерз Джетт. Тут кабель вывалился из порта из-за вибрации, и Тая приклеила его намертво минутным клеем. Проводимость снизилась? Нагрев вырос? Конечно! «Но ты хочешь, чтобы я каждое утро проверяла каждый кабель на корабле?» Маркус понимал: на очень многое нужно закрывать глаза, когда твоему кораблю почти столько же, сколько и тебе. Ты в отличной форме. Ну и он тоже. Как и все остальные на корабле. Корабль не заводится, пока Маркус не поздоровается с АСТРОЙ, Джетт ест чипсы за пультом управления, Тая не просыпается без крепкого кофе, и первые полчаса с утра ее лучше не трогать вовсе. Можно осторожно кинуть шоколадку в ее сторону и скрыться с глаз — тогда время загрузки сократится до двадцати минут, но это не точно.