— Пожалуй, — согласился Никс.
Риктер фыркнул.
— Люди хитрые и слабые. Хоть и занятные. Думаешь, у тебя все схвачено, жизнь идет по плану, и тут он выкидывает такое, от чего все встает с ног на голову.
Голос Риктера звучал неожиданно тепло. Кажется, рассуждая о том, как славно быть независимым одиночкой, он имел в виду не столько пустоту вокруг, сколько право выбирать — с кем эту независимость делить. Не с кем угодно, а с теми, кто прошел проверку делом. Такие люди встречались ему редко, но каждый оставлял след. С кем-то он делил огневую точку в засаде, с кем-то — последний баллон кислорода. И сейчас, в этом тусклом свете чужой планеты, Риктер говорил о них — не по имени, но так, будто они стояли за плечом.
Никс уловил это. Котокоп не из тех, кто разбрасывается уважением. Но если уж заслужил — оно остается с тобой навсегда.
За раздумьями Никс упустил часть рассуждений Риктера и очнулся на фразе:
— …поэтому ищешь тех, кто не сломается. Кто вытащит, даже если ты сам уже решил, что все. А если однажды кто-то из них не вернется — ты запомнишь их, но пойдешь дальше.
— Сайлас ужом из любой передряги вывернется, еще и прихватит что-нибудь ценное, — усмехнулся Никс, кивая в сторону катера.
— Я не о нем, — отрезал Риктер, но беззлобно. Помолчал и добавил уже спокойнее: — Он просто везде свой. Это другое.
Никс усмехнулся и промолчал. Если Риктеру нравится думать, что он ни в ком не нуждается — пусть думает. А Никсу нравилось быть с кем-то вместе, и он этого не скрывал. Сейчас они вдвоем с Риктером — и это хорошо. В компании не так скучно идти по красным пескам.
— У тебя уши не чешутся? — спросил Риктер.
— Нет. Как вы познакомились с Сайласом?
— Маска мала, кошачья мать, три оклада бы отдал чтобы почесать.
— У меня хвост чешется.
— Я дергаю?
— Нет, долбаный песок набился, надеюсь, шерсть не выпадет. Так что? Познакомились, как?
— У меня тогда хвост был в порядке, уши целы и шкура без единого шрама, — недовольно проворчал Риктер, и Никс фыркнул. — Только выпустился из учебки, считай. Год — ерунда для служебного кота. Приступил, значит, к полевой. Мне тогда повезло, у меня была потрясающая инструктор.
— Офицер Риктер! — догадался Никс.
— Саманта, — произнес Риктер после короткой паузы. — Саманта Риктер, да. Единственный человек, от которого я не видел ни лжи, ни изворотливости. Она была особенная. Ходила в капитанах, хотя ей оставалась пара лет до пенсии. Красивая, смелая, сильная и добрая.
Риктер некоторое время шел молча, припадая на левую ногу.
— Так что? — поторопил Никс.
— Мы разрабатывали банду торговцев всяким особенным на Миракле. Ты, наверное, и не слышал о такой станции. Знатная дыра. Одни мутанты. Вода дрянная, воздух — сплошной смог. Старая отработанная колония. У меня поручение было — приглядывать за задней дверью бара, где работали наши. Сижу у стены, как последний бездомный кот, и тут вижу ноги. Мужик какой-то встал прямо передо мной и обзор загораживает. Я на него взглянул, а он говорит: «Киса, ты тут не сиди, хвост отморозишь. Иди лучше». Пыхнул в лицо дымом и вошел в ту самую дверь, за которой я присматривал. Это и был Сайлас.