Он напился сам и достал комм. Катер на запрос не ответил, видимо, сигнал не проходил через песчаное марево.
Четырнадцать миль. Около пяти часов пути, если повезет.
— Связи нет. Готов идти дальше? — спросил Никс.
Риктер кивнул.
— Иди первым.
— Как твой хвост?
— Пройдет.
— Хорошо. Держи мой за кончик, ладно? Я буду знать, что ты рядом. И не забывай пить воду.
— Хорошо, мамуля, — вяло съязвил Риктер.
Они спали около часа, и теперь Никс чувствовал, что сил прибавилось. Интересно, приходилось ли Маркусу идти через бурю? И нравится ли ему вообще ходить пешком? Никс вдруг поймал себя на том, что почти ничего о нем не знает. Любимый цвет, любимая еда. Есть ли друзья, кроме команды, или корабль — это и есть вся его жизнь. Все, что Никс мог сказать о Маркусе, строилось не на фактах, а на ощущениях. Месяц назад он сам бы себе за такое дал по ушам и обозвал наивным котенком.
Но кошачье чутье — штука надежная. Сколько раз оно вытаскивало его из передряг, в которые он умудрялся вляпаться по самые уши? Не счесть. И сейчас оно говорило четко, без помех: этот капитан — тот, за кем стоит идти. Не потому, что он идеальный. А потому, что настоящий. С ним можно работать.
Никс верил своему чутью. И хотел верить Маркусу. А для этого нужно было сначала его найти.
Красное марево расступалось. Каждый шаг приближал их к станции, к спасению и к Маркусу. После отдыха, открылось второе дыхание, они взяли хороший темп.
— Риктер. Эй, Риктер! — позвал Никс. — Слушай. А чего ты хочешь от жизни? О чем мечтаешь?
На самом деле, он просто хотел услышать котокопа, узнать его состояние.
— Я хочу стоять на своей земле, — помолчав с минуту, хрипло ответил Риктер. — Хочу ферму. Не важно, в орбитальном блоке или на планете. Скорее всего, это будет далекая колония со свежим терраформированием, но я хочу выйти на крыльцо своего дома, посмотреть по сторонам и сказать: это моя земля. Я кот — и это моя земля.
— Хорошая мечта, — проникся Никс. — Очень хорошая.
Своя земля — это было весомо. Прав у котов всегда было меньше, чем у людей. Кот был либо чьим-то. Либо бродячим — слепым пятном в социальном плане. А если тебя нет, то и имущества у тебя быть не может. Получалось, что кот в любом случае не мог обладать чем-то серьезным без риска потерять собственность в любую минуту. Никс не стал об этом говорить, Риктер и сам все знал. Но в далеких уголках космоса, в молодых колониях всем было наплевать, что в землеустроительную контору приходит кто-то с документами и кредитами, а за спиной у него болтается хвост. План Риктера был не таким уж фантастическим.
— Не веришь? Думаешь, не получится? Ты с Сайласом сколько лет работал? Пять? За это время он умудрялся отправлять тебя даже на военные флагманы, с оплатой наличными. Думаешь, оформить документы на клочок земли в заднице Вселенной будет проблемой? — словно прочитал его мысли Риктер.
Никс обернулся. Риктер шагал тяжело, припадая на левую ногу. И что-то его явно беспокоило, хоть он и не подавал виду.
— Ты ведь обо мне не слышал, да? — продолжил Риктер. — Ты знал Сайласа, видел его команду, постоянно меняющуюся, заметь. Один парень сошел с дистанции, потом другой решил остаться на станции. Третий перебрал с выпивкой, и корабль ушел без него… Ты никогда не думал, что выглядеть болтливым простофилей — неплохая маскировка, когда проворачиваешь разные мутные дела. Он ведь даже капитана твоего уболтал.