— Ты залез в базу налогового ведомства? — вскинул бровь Риктер. Кончиком хвоста он похлопывал по креслу — так человеческий полицейский мог бы играть дубинкой, постукивая ею о ладонь.
— Разве? — Сайлас покачал головой. — Если бы я мог, стал бы я мотаться по космосу, Риктер? Просто один знакомый подсказал, к кому обратиться.
— Как мы попадем на планету при таком контроле на подлете? — спросил Никс.
Биосканер мог обнаружить, к примеру, что Никс должен быть мертв уже несколько лет и сообщить в ветеринарный контроль и службы по отлову. Наверняка ведь почтовая служба списала его как погибшего. Никто никогда не станет никого искать на Фризе, деваться оттуда особенно некуда, а вне станций не выжить.
Сайлас с Риктером переглянулись.
— Увидишь, — сказал котокоп. — Через полчаса выйдем на маяк. Всем приготовиться к прыжку.
— Алхиба — роскошное место, всегда мечтала побывать там, — протянула Джейд, мечтательно закатив глаза. — Розовые пляжи, пальмы, теплый песок, насекомых нет, зато много цветов. Одна моя знакомая летала туда в отпуск со своим другом. Наверное, этот адмирал очень влиятельный человек, если у него там дом. Не думала, что военные так хорошо зарабатывают… Что насчет воды? И перекусить бы я не отказалась.
— Не советую есть перед прыжком, — ответил Никс.
Никс сел у своей стены, исподволь разглядывая Джейд — просто из интереса. Обычная серая кошка, простодушная, как пятилетка и такая же откровенная. Бесхитростно мечтающая о вкусной еде, мягкой постели и богатом человеке, чтобы получать все, что хочется, стоит только надуть губы. В чем-то она могла быть даже милой. Длинные ноги, тонкая талия, узкое большеглазое личико. Нет, она определенно была симпатичной.
Джейд бросила быстрый взгляд на Сайласа, убедилась, что тот увлечен разглядыванием чего-то на планшете вместе с Риктером и показала Никсу средний палец.
— Всем приготовиться, — скомандовал Риктер. — Прыжок будет длинным. Вынырнем в четырех часах пути от Алхибы, не хочу светиться на туристическом маяке.
Никс закрыл глаза и подобрался. Когда он переживал прыжок с открытыми, сильнее мутило. Пространство словно шло рябью, вытягиваясь и изгибаясь, иногда шло широкими цветными волнообразными полосами, как северное сияние. Кто-то говорил — это особый оптический эффект из-за слишком быстрого перемещения молекул, кто-то считал, что так выглядит время. Возможно, когда-нибудь он узнает.
Никс вдруг вспомнил, что не успел покормить сахаром техно-букашку, и пожалел, что теперь поздно. Несладко ей приходилось — тащить корабль в длинный прыжок, да еще без передышки.
Никс вспомнил, как однажды, только ввалившись в сторожку на перевале Ветров, еле переставляя ноги после двухнедельного броска и не успев стряхнуть наледь с хвоста, он получил в руки новый пакет. «Слушай, ты все равно идешь на север, захвати вот это. Послезавтра оно должно быть на станции К-216». Он тогда еле удержался, чтобы не вцепиться зубами или когтями в бородатое лицо секретаря. Правда, потом встрял приятель того — забрал из рук остолбеневшего Никса пакет и потащил к печке. «Луис, парнишка устал с дороги, ты чего? Поспит, отогреется, а завтра наверстает. Давай, котяра, грейся. Будешь чай с мелиссой? Не суй хвост так близко к огню. Вот, подстели, чтобы не на пол таяло». Никс был страшно благодарен этому мелкому парню, похожему на полевку. Люди на Фризе обычно были добры к котам. Техно-букашке никто отоспаться не дал, не насыпал крошек и не погладил лапы.