Он видел её раньше, но каждый раз, когда она приближалась, мозг на несколько секунд отказывался собирать изображение в знакомую форму. Девушка? Нет. Женщина? Нет, он не знал. Она выглядела молодой — слишком молодой для того, чтобы вокруг неё двигались существа, способные разорвать броню разведывательного катера. Пепельно-белые волосы доходили почти до талии. Лицо стало острым, скулы выступали сильнее, чем должны были у человека её возраста. Кожа была бледной, но не болезненной — скорее такой казалась кожа существа, которое слишком долго жило под другим солнцем. Глаза — тёмные, неподвижные. Кол однажды пытался спросить её возраст. Не спросил: инстинкт оказался быстрее любопытства, тот самый инстинкт, что заставляет отдёрнуть руку от края обрыва прежде, чем разум успеет оценить высоту. Ши подошла к трапу. Ашкар остановился у самого края металла, принюхиваясь к чужому запаху машины — смазка, металл, страх человека, въевшийся в обшивку глубже, чем краска. — Он летит с нами? — спросил Кол, посмотрев сначала на кхарга, потом на неё. Ши ничего не ответила. Она просто смотрела на него — тем взглядом, каким смотрят не на собеседника, а на препятствие, которое пока не решили, стоит ли обходить. — Хорошо, — сказал Кол, сглотнув, и отошёл в сторону на полшага больше, чем требовалось. Ашкар поднялся по трапу. Металл под его лапами прогнулся с глухим стоном. — Конечно, — пробормотал Кол, глядя на вмятину, и вошёл следом, стараясь дышать ровно и ненавидя себя за то, что это стоило усилий. В кабине было тихо. Имперские системы продолжали работать: сканеры показывали пустоту, температура за бортом — смертельную, состав атмосферы — несовместимый с длительным пребыванием человека. Внутренняя система предупреждала: БИОЛОГИЧЕСКАЯ АНОМАЛИЯ.Кол отключил предупреждение. Оно включилось снова. Он отключил ещё раз, на этот раз с силой, которая была явно избыточной для одной кнопки. Ши сидела в кресле за ним, не пристёгнутая. Ашкар лежал у входа в кабину, его морда покоилась на передних лапах — он казался спящим, но Кол знал, что это не так: ничто на Ноктариуме не спало по-настоящему. Он запустил двигатели. Ладони на панели вспотели быстрее, чем должны были от одной только жары. Корабль дрогнул. Ши не подняла головы. Кол бросил взгляд на боковой экран, потом — украдкой — в отражение стекла, туда, где угадывался силуэт позади. — Если я правильно понял, курс неизвестен. Молчание. — Я могу вывести координаты сектора. Никакой реакции. — Или вы сами скажете. Тишина. Кол выдохнул через нос. "Ладно. Разговаривай сам с собой, Джерет, это не выглядит жалко совсем." — Ладно, — сказал он и ввёл команду, двигая пальцами чуть резче обычного: злость на самого себя всегда так и проявлялась. Система запросила подтверждение. КООРДИНАТЫ НЕ ОПРЕДЕЛЕНЫ. Кол нахмурился. — Что за… Экран мигнул, и появился маршрут — неизвестный, без названия, без номера сектора, без точки назначения.
Только одна координатная последовательность, цифры, не складывающиеся ни в одну карту, которую он когда-либо видел за годы службы. Кол посмотрел на Ши через отражение в стекле. Она смотрела в иллюминатор — на Ноктариум, который медленно уменьшался, сжимаясь в тёмный шар среди других теней космоса. — Это туда? Ши не ответила. Кол ввёл маршрут, и пальцы дрогнули на последней цифре — он мысленно выругался за эту дрожь. Корабль вздрогнул и оторвался от поверхности. Ноктариум провожал её молча. Лавовые реки оставались внизу, чёрные равнины превращались в полосы, разломы становились тонкими линиями, а потом планета начала уходить в темноту. Ши продолжала смотреть. Внутри неё что-то шевельнулось — не воспоминание, скорее его след: холодный коридор, белый свет, чужие руки, кровь на каменном полу, голос. Она закрыла глаза, пальцы на подлокотнике сжались коротко, почти незаметно, и тут же разжались снова, будто тело устыдилось собственной слабости раньше, чем разум успел её осознать. "Не сейчас." Ноктариум услышал. "Ты помнишь." "Я помню достаточно." "Ты боишься?" Ши медленно открыла глаза. В отражении стекла она увидела собственное лицо: пепельные волосы, холодные глаза, чужую женщину. "Нет." "Ты лжёшь." Ши чуть заметно усмехнулась — уголок губ дрогнул и замер, будто улыбка была рефлексом, а не решением. "Мне можно." Ноктариум замолчал. Через несколько минут Кол понял, что на корабле стало слишком тихо — тишина другого рода, не отсутствие звука, а присутствие чего-то, что решило не издавать его. Он посмотрел назад: Ши сидела неподвижно, Ашкар лежал у её ног. — На случай, если вы вдруг решите, что я просто часть оборудования, — сказал он, сам не понимая, зачем это сказал: слова вырвались раньше, чем он успел взвесить, стоит ли их произносить в присутствии существа, способного, разорвать человека голыми руками, не вставая с места. Молчание. — Я был младшим офицером разведывательной группы. Ничего. — Моего капитана звали Дан Вокс. Ши повернула голову. Кол замер, пальцы застыли над панелью — это было первое движение, которое она сделала за всё время полёта. — Он жив?