Пролог
Ноктариум не любил гостей. Он не строил для них ловушек, не прятал клыки, не пытался казаться мёртвым, чтобы заманить живое поближе. Он просто ждал. Чёрный песок шуршал под босыми ступнями Ши, просыпаясь в следы, которые почти сразу затягивались, будто планета торопилась стереть саму память о её шагах. Под тонкой коркой пепла земля сохраняла жар — не тепло костра, а глухой, подземный жар, идущий откуда-то из-под рёбер мира. Иногда он поднимался к поверхности короткими толчками, и тогда между камнями проступали багровые линии — сеть магических жил, уходящих к сердцу планеты, как вены под кожей умирающего великана. Справа медленно текла лава: густая, почти чёрная у краёв, с раскалённым красным нутром. Она спускалась по склону, разрезала равнину и исчезала в глубоком разломе, где её свет пожирала тьма. Ноктариум дышал. Каждый раз, когда из недр приходил глухой удар — не звук даже, а сотрясение, которое тело ловило раньше слуха, — пепел под ногами Ши едва заметно вздрагивал. Она не обращала внимания. Три года назад этот же жар заставил бы её отдёрнуть ногу; сейчас пальцы сами находили горячие участки песка и вжимались в них — привычка хищника проверять, жива ли земля под ним. На ней было платье, сотканное из тьмы. Материя начиналась у ключиц, облегала тело, уходила вниз длинными слоями и волочилась по раскалённому песку. Там, где край касался земли, тьма расползалась тонкой дымкой, не сгорая и не нагреваясь, иногда собираясь обратно, будто платье само решало, какой длины ему быть. Ши шла босиком, и жар не причинял ей вреда. Ноктариум давно перестал считать её чужой. За её спиной двигалась стая — шесть кхаргов, высоких, худых, мускулистых существ с длинными конечностями и вытянутыми черепами. Издали они напоминали огромных доберманов, если бы кто-нибудь взял обычную собаку, лишил её всего человечески привычного и оставил только идеальную конструкцию хищника: чёрную кожу, короткую жёсткую шерсть вдоль шеи и позвоночника, узкие морды, огромные челюсти и глаза без белков. Когда кхарги двигались, их лапы почти не касались поверхности — они могли сорваться с места так быстро, что человеческий глаз видел только провал между двумя положениями тела. Пять шли позади. Шестой держался рядом. Его звали Ашкар, и он был самым крупным. Ши не знала, когда именно он стал первым — в Ноктариуме не существовало таких вещей, как назначение или приказ, здесь место занимали силой, терпением и тем, кто остался жив после очередной ночи. Ашкар просто однажды лёг у входа в её пещеру и больше не ушёл. Ши остановилась, и кхарги остановились следом — все шесть одновременно, без сигнала, без звука, будто их тела были нитями одной марионетки. Никто не издал звука. Перед ними поднималась чёрная скала, разрезанная вертикальной трещиной, внутри которой пульсировало тусклое багровое свечение — вдох, выдох, вдох. Она смотрела на него несколько секунд, потом подняла голову. Небо Ноктариума было почти всегда чёрным.
Не ночным — чёрным, без привычных созвездий, без мягкого свечения далёких городов: магнитные искажения и пыльные кольца планеты превращали звёзды в редкие, едва заметные точки, будто кто-то проколол чёрную ткань иглой и тут же передумал. Где-то за ними находился космос, а дальше — Империя. Её прошлое. Она закрыла глаза. "Мы уходим." Ответ пришёл не словами. Он возник внутри — глубоко, там, где когда-то билось человеческое сердце, а теперь проходила тонкая нить чужого сознания. "Ты возвращаешься." Ши открыла глаза. "Да." "Зачем?" Она посмотрела на Ашкара — тот не шевелился, но его узкие, почти безволосые уши на долю секунды прижались к черепу: кхарг умел слушать то, что не произносится вслух. Потом перевела взгляд на остальных. "Пять кхаргов останутся здесь." Она знала это раньше, чем произнесла — знание пришло вместе с холодом, скользнувшим вдоль позвоночника, тем самым холодом, который у неё давно перестал быть страхом и стал просто инструментом. Они тоже знали. Никто не сопротивлялся. "Туда, где всё началось." Ноктариум молчал. Ши почувствовала, как под босой ступнёй прошла слабая вибрация — не угроза, а что-то похожее на прощание. "Ты со мной, мой дух?" "Я всегда с тобой." Она развернулась. Ашкар поднялся одним движением, без предварительного напряжения мышц, будто гравитация для него была рекомендацией, а не законом. Остальные остались на месте. Ши сделала первый шаг, и он пошёл за ней. Больше никто. Корабль ждал на плато в нескольких километрах от лавового поля. Он выглядел здесь чужим — слишком гладким, слишком правильным. Серый корпус разведывательного катера имперского производства был покрыт тонким слоем чёрного пепла: планета уже метила его, как метит всё, что задерживается достаточно долго. Один двигатель ещё остывал, выпуская из сопел редкие струйки пара. Рядом стоял человек. Он не был солдатом — по крайней мере, уже не выглядел им. Джерет Кол держал шлем под мышкой и смотрел на приближающуюся Ши, и пальцы на шлеме сжались чуть крепче, чем требовалось для того, чтобы просто его держать.