Вторая запись шла уже внутри шаттла. Сайлас — запыхавшийся, с рассечённой бровью, из которой на скулу стекала тонкая нитка крови, которую он даже не пытался вытереть, — быстро уложил её в лечебную капсулу, руки двигались резко, отработанно, будто он делал это не в первый раз в жизни, хотя лицо выдавало обратное: губы сжаты в тонкую линию, ноздри раздуваются на каждом вдохе. — Джелион, — произнёс он на записи, и голос звучал так, что не узнать его в этой хрипоте было почти невозможно. — Активация капсулы. Полное восстановление пассажира — принцессы Октавии Астерион. После моего ухода — экстренная эвакуация одного человека. Курс — на планету номер шестнадцать тысяч пятьсот девяносто, территория Сахалионской державы. Режим полной секретности. Он на мгновение замер над капсулой, глядя на её — на её собственное, беспамятное лицо — сверху вниз. Потом произнёс, уже тише, почти самому себе, будто не рассчитывал, что кто-то услышит эти слова, кроме, может быть, самой планеты: — Выживи хоть ты, малышка. А там, на месте, я тебя встречу. Запись оборвалась. Октавия стояла неподвижно, глядя на потухший экран, и не сразу поняла, что по щекам снова текут слёзы — беззвучно, без всхлипов, будто тело давно перестало спрашивать у неё разрешения на это. Сайлас Торн. Человек, которого она всю жизнь знала как строгого, немногословного наставника близнецов, человека, чья работа заключалась в том, чтобы учить Кайрена держать меч, а Ксару — маскировать эмоции на переговорах. Он никогда не был её наставником. Присматривал за ней — да, вежливо, издалека, но не больше. Почему он выбрал её? Где в этот момент были Кайрен и Ксара — те, кого он на самом деле должен был спасать в первую очередь? Живы ли они? Каждый вопрос рождал следующий, и ни на один не находилось ответа — только пустой, потухший экран и гулкая тишина разбитой кабины. — Воспроизведи запись три. Голос почти не дрожал. Почти. Третья запись оказалась короче двух предыдущих, но именно от неё по коже Октавии прошёл настоящий холод. Экран показал космос — россыпь неподвижных звёзд, а затем резкий, вытягивающий пространство рывок гиперперехода. На середине прыжка изображение вдруг исказилось: вокруг корпуса шаттла соткалась тонкая, полупрозрачная плёнка света, будто корабль на несколько секунд завернули в невидимый кокон. Плёнка держалась ровно столько, сколько длился сам скачок, а затем осыпалась, растворившись в темноте, и шаттл вывалился из гиперпространства уже у самой границы атмосферы рыжей, незнакомой планеты. Той самой, за иллюминатором которой Октавия сейчас стояла. Ночная запись была тёмной, зернистой, почти неразличимой — только всполохи аварийных огней внутри кабины выхватывали из мрака приборную панель и мигающие индикаторы. Шаттл не успел вовремя погасить скорость.
Он вошёл в атмосферу слишком быстро, оставляя за собой шлейф раскалённого воздуха, и Октавия увидела, как приборная панель на записи начала одну за другой гасить показания — сначала внешние камеры, потом навигация, потом связь, — будто корабль терял органы чувств один за другим, пока не остался почти слепым. Автопилот боролся до последнего, гасил скорость рывками, перегружая корпус так, что где-то за кадром послышался протяжный, скрежещущий стон обшивки. А затем — темнота. Экран записи оборвался чёрным кадром. Октавия медленно выдохнула, только сейчас осознав, что снова забыла дышать. — Джелион. Что это была за плёнка? Вокруг шаттла, во время прыжка. Пауза перед ответом длилась дольше, чем обычно — на долю секунды дольше, чем допускает разговор с механизмом, у которого, по идее, не должно быть ничего похожего на сомнение. — Источник происхождения энергии не идентифицирован, принцесса. Сигнатура не соответствует ни одной known системе защитных полей, зарегистрированной в базах Империи. Октавия медленно опустилась в пилотское кресло, чувствуя, как холодок — не от температуры, а откуда-то изнутри — пробежал вдоль позвоночника и осел где-то у основания шеи. Кто-то — или что-то — укрыло их шаттл посреди прыжка. Кто-то, чья технология не значилась ни в одном справочнике Империи, за спиной у которой стояли тысячи лет собранных знаний. И этот кто-то привёл её именно сюда.