* * *
Крон и Багра передрались ещё до того, как успели толком стартовать. Ни один не хотел бежать замыкающим, оба рвались вперёд одновременно, и в этой свалке Багра, у которой прыжок всегда получался лучше, чем у брата, то ли природа так распределила, то ли Крона и правда немного тормозил лишний вес в задней части тела, оттолкнула его в полёте.
Крон улетел вниз.
Прямо в яму, ту самую, глубиной с тот обрыв, с которого свалилась накануне сама Октавия, только на этот раз угодившую точно по центру провала в породе.
Багра, конечно же, своего шанса не упустила. Лапы замелькали по пеплу так быстро, что Октавия едва успела проследить их взглядом, а брат тем временем барахтался на дне ямы, царапая когтями скользкие от утреннего тумана стены.
Глава 19
Так прошёл месяц изматывающего бега.
Думаете, бегом всё и ограничилось? Как бы не так.
О трёх километрах дистанции Октавия давно перестала даже заикаться. Расстояние выросло, локации менялись каждый день, и вся стая, целиком, без исключений, увлеклась новым развлечением: потрепать человека, а потом поржать над этим между собой. И когда она говорила «вся стая», это не значило привычную пятёрку. Это значило всех, кого вообще можно было собрать на равнине в радиусе трёх километров от шаттла, десятки тёмных силуэтов, выныривающих из теней, когда их меньше всего ждёшь.
Нападения случались без предупреждения. Любой кхарг незнакомый, мелькнувший однажды и больше не появлявшийся, или уже примелькавшийся за последние недели мог вылететь из-за скалы, сбить с ног, протащить несколько метров по пеплу и исчезнуть обратно в тень, довольный собой, прежде чем Октавия успевала даже выругаться.
Отгрызать конечности, конечно, никто не собирался. Но трепать, кусать до синяков, валить с ног или волочить за шиворот — это запросто, и никто их за это не останавливал. Ашкар наблюдал издалека, вмешиваясь только тогда, когда кто-то слишком увлекался, остальное было в рамках игры, даже если сама Октавия так эту игру не называла.
Кстати, Крону и Багре доставалось не меньше, чем ей. Спесь с обоих сошла быстро — куда там до пакостей, когда прилететь может откуда угодно и в любой момент. Единственное, что хоть немного примиряло Октавию с происходящим — наказания за проигрыш наконец отменили. Видимо, даже Ашкар рассудил, что гонять всех троих за одно и то же бессмысленно, когда сама жизнь уже исправно раздаёт подзатыльники.
После того как стая расходилась, насытившись утренним представлением, начиналась её собственная тренировка.
* * *
Два-три часа в день, наедине с Ашкаром.
Это были не удары и не бег — вернее, не только они. Это были образы, льющиеся в голову один за другим, без пауз, без объяснений: твари равнины, растения долины, их свойства, их опасности. Хищники — как они нападают, где у них слабые места, где сильные, какой запах выдаёт их за секунду до прыжка. Что можно есть. Чем лечится рана, если под рукой нет шва и антисептика Джелиона. Что ядовито и где именно расположен яд — в шипах, в слюне, в самой коже.
Были и тренировки на атаку и защиту — жёсткие, без снисхождения. Ашкар не жалел её. Каждый раз, когда она пропускала удар, ей прилетало по-настоящему, достаточно, чтобы запомнить, недостаточно, чтобы покалечить, и с каждым разом он давал понять одно и то же, без единого слова: в настоящей схватке жалости не будет. Ни к ней, ни от неё.