Анжела рассмеялась:
– Незадачливый де Лорн! Я тоже слышала, что мистеру Ли нет равных в сугубо английских занятиях, таких как верховая езда, стрельба и прочее. Этого человека никак не назовешь неженкой.
– Англичане почти все таковы, – подхватил аббат. – Но, по-моему, в Обри Ли есть и качества, чуждые его нации. Например, он избавлен от этой тяжеловесной умственной и эмоциональной флегматичности. Конечно, он силен физически – но также легок и гибок в прямом и переносном смысле. Прибавьте к этому тонкое умное лицо – и получите скорее типаж эллина, нежели сына Les Îles Sans-Soleil[52] .
– Les Îles Sans-Soleil… – повторила Анжела. – Постойте, ведь в Англии много солнца!
– Разве? Ну, значит, мне не повезло – я не видел его ни разу. – Аббат передернул плечами с сожалением и в то же время с безразличием. – Хваленая Англия возымела на меня весьма любопытный эффект! Плывя к ее берегам, я страдал от морской болезни; ступив на меловые утесы, угодил под ливень. Лондон, куда я приехал на поезде, как раз был окутан черным смогом, а люди, которые мне попадались, все без исключения либо уже мучились простудой, либо только-только ее подцепили, либо недавно от нее оправились. Ужасная скука! Похороны – и те проходят уныло. А у вас, кажется, иное впечатление?
– Да, – отвечала Анжела. – По-моему, нигде не бывает таких дождей и туманов, каких я насмотрелась в Риме. Вообще в холодное время года Италия гораздо тоскливее Англии. Однажды я провела в Англии целое лето, для меня это было все равно что заглянуть в рай. Прежде я не видела столько цветов и не слышала таких птичьих трелей; в Италии певчих птиц убивают и подают на стол, как известно. Вдобавок никогда я не встречала столько милых и приветливых людей.
– Что ж, наверное, ответственность за гнетущие английские туманы лежит на английских религиозных сектах, – сострил аббат Верньо. – Да, туман у них в головах, и его не проницает солнце веры. Уверяю вас, куда лучше иметь один источник света, хотя бы даже и волшебный фонарь – игрушку, которая в краткой жизни забавляет детей, пока им еще не пора отправляться в постель, где их ждет вечный сон… – Аббат Верньо внезапно умолк, ибо послышались неспешные шаги и в гостиную вошел кардинал Бонпре.
– Ах, дражайший друг Феликс! – воскликнул аббат. Он поспешил встать, схватил протянутую кардиналом руку и слегка наклонился над ней со словами: – Будучи в нетерпении, я взял на себя смелость – остался ждать вас, монсеньор, ведь, насколько я понимаю, вы в Париже не задержитесь?
– Я проведу здесь не более нескольких дней, дорогой аббат, – отвечал Феликс Бонпре, с ласковой улыбкой пожимая руку Верньо. – Вы благополучны? Впрочем, глупо и спрашивать – вы просто лучитесь здоровьем и бодростью духа.
– Выгляжу я недурно, – отвечал аббат Верньо. – Да и живу неплохо. Потому что отбросил тяжкие думы!
– И стали счастливее?
– Не уверен. Есть толика удовольствия в том, чтобы анализировать волнения собственной души, хотя в целом, пожалуй, лучше бездумно наслаждаться настоящим моментом.
– Совсем как это делают бабочки! – усмехнулась Анжела.