— Ты очень красивая, — не соглашаюсь я. — Это я говорю не потому что ты моя мама, а потому что это правда.
Мама хохочет ещё громче и машет на меня рукой.
— Ой да ну тебя! Ну ладно, красивая я, красивая. Но сути это не меняет. Я там себя чувствовала, как не в своей тарелке. Не моё это всё. Я совершенно к другим людям привыкла. Да и ухаживания ещё эти дурацкие.
Мама разводит руками и делает большой глоток кофе.
— Но кухня отличная, это да! А вот вино мне там совершенно не понравилось, сладкое какое-то, я один глоток сделала и всё. Поэтому задерживаться мне там было не за чем, и я вернулась сюда. Вот так, — заканчивает свой рассказ мама. — А теперь давай ты рассказывай, чего так задержалась в библиотеке, и чего в той библиотеке есть такого, что нет в нашей?
— Там есть библиотекарь, который знает, что и где искать, — улыбаюсь я.
Мама хмыкает и смеётся.
— Это да, нашей библиотеке не помешал бы такой, — кивает она, а потом становится серьёзной. — Сандра, я нутром чую, что ты что-то от меня скрываешь. Уже давно скрываешь, потому что давненько у меня такое ощущение, но я не спрашиваю, жду, когда сама догадаешься рассказать. Ну вот, может, ты уже наконец догадаешься?
Вздыхаю.
Мамино чутьё, которое, наверное, является интуицией, никогда её не подводило. И похоже, действительно пришла пора всё рассказать. Завтра же придёт Глория, нужно объяснить маме, как всё так вышло. Так что да, пора. Надеюсь, к концу рассказа язык у меня не отсохнет.
— Хорошо, я расскажу, — говорю я. — Только, мам, давай договоримся, что ты не будешь меня перебивать и эмоционировать.
— За последнее не ручаюсь, — предупреждает мама.
Чего-то подобного я и ожидала. В общем-то, сама виновата: не нужно было тянуть. Рассказывала бы постепенно, не пришлось бы сейчас всё вываливать. Делаю себе мысленную пометку больше так не поступать, вдыхаю побольше воздуха, я начинаю рассказ.
Я рассказываю, как примерно пятнадцати дней назад, в тот самый день, когда мама вернулась из Фастрема, я сидела здесь в библиотеке и увидела первое видение про бабушку, которая собирала книги и поднималась по лестнице. Потом в тот же день в порту я увидела в видении сражающегося с ураганом дедушку, и в этот же день я впервые вошла в состояние башни, тогда ещё неосознанно. Я рассказываю про зеркальное видение, которое случилось всего четыре дня назад, перед школой, оно было совершенно непонятно о чём, но тем не менее оно было. А потом мне приходится рассказывать о недопониманиях с Глорией и конфликте со свитой, рассказываю, как те пытались травить меня, ставили подножки, подсовывали листы, запихивали камни в шкафчик, как я ломала эти камни, а потом видела то, что не могла видеть в тот момент ну никак — убегающую Йондер, после чего на меня свалился такой приступ боли, который я едва вытерпела, и смогла побороть его только полётом на велосипеде. Умоляя маму не бежать за бейсбольной битой для Йондер, я сразу рассказываю о вчерашних событиях: об обострившемся конфликте с Глорией и о новом состоянии башни, в которое я вошла уже осознанно, но башня в этот раз ещё и росла, и я едва справлялась с контролем. Потом, забегая вперёд и хватая маму за руки, чтобы та не рванула к соседям, я рассказываю, что с Глорией мы хорошо поговорили, всё выяснили и помирились, что она на самом деле хорошая девчонка, просто переживает за отца, который болен какой-то серьёзной болезнью и сейчас вдобавок ко всему находится под следствием. А потом возвращаюсь к событию двухдневной давности, к видению в библиотеке, к самому долгому и самому реалистичному видению. Рассказываю его полностью до мельчайших подробностей, а также рассказываю о том, что успела найти сегодня в библиотеке и о последнем разговоре с Глорией.