—…Как мне сделать это? Сандра…
Тихий шёпот из неведома продирает до костей, потому что невидимка говорит про меня. Про меня! И идёт на меня. А я даже пошевелиться не могу. Она всё ближе с каждым шагом, ещё мгновение — и…
И ничего.
Невидимка проходит сквозь меня, я даже не чувствую ничего, не ощущаю, только шаги теперь звучат за спиной. И голос:
—…Сандра, подскажи…
Оборачиваюсь и делаю шаг, потом ещё один и ещё.
Я ничего не понимаю. Совершенно. Одно я знаю чётко: бабушка, моя бабушка ходила когда-то по этой библиотеке и обращалась ко мне, просила что-то подсказать. Что подсказать? И как я могу что-то подсказать? Не понимаю…
Поэтому медленно иду за шагами. Но они замолкают. И вместо них за последним стеллажом я слышу тот же самый голос, но теперь он звучит не как из неведомого далёка, а совершенно обычно:
— Ну заходи, раз пришёл!
Вздрагиваю. Что происходит? Она говорит мне?
Но тут же слышу тяжёлые шаги и хриплый мужской голос:
— Опять пьёшь свой дрянной кофе?
— Тебе не предлагаю.
Звук придвигаемой мебели, скрип кресла.
Аккуратно выглядываю из-за стеллажа и вижу, как яркие световые камни на камине исправно освещают маленький столик, два кресла, а в них — двух людей: высокого тучного пожилого господина в дорогом костюме-тройке и невысокую худощавую пожилую женщину в домашнем фиолетовом платье.
Я никогда не видела бабушку Эстер вживую, только фотографии в старом альбоме, но сразу узнаю эти острые черты лица, они чем-то похожи на мои собственные.
— За камнем? — спрашивает бабушка, доставая из кармана серый камень.
— Сегодня два возьму, — мужчина кладёт на стол две купюры.
— Два-то тебе зачем? — хмурится бабушка. — С одним хотя бы справься. Мне нужно, чтобы ты запечатлел свою болезнь, поэтому я тебе их и продаю за полцены, а выкупаю за двойную. Бери один, и не придумывай ничего, Олдон.
Олдон? Олдон Вайзорд? Бывший директор школы?
— Это моё дело, зачем мне второй камень. Давай его сюда, — требует он.
Бабушка смотрит в глаза Олдону Вайзорду, а потом опускает взгляд ниже и, так же как и я, замечает торчащую из кармана газету.
— Старый дурак, — ругается бабушка. — Ты что задумал? Собираешься повторить мой висвиталис? Я же объясняла, что для этого нужно быть абсолютно здоровым. А ты у нас здоров, как бык?
— Давай сюда. Я плачу! — настаивает тот и кладёт ещё две бумажки.
— Как хочешь, — пожимает плечами бабушка и, достав из кармана второй серый камень, швыряет оба на стол.
Мистер Вайзорд один камень прячет себе в карман, а второй прикручивает к перстню. Затем достаёт газету и кладёт на стол, а сверху — пожелтевший от времени газетный лист с заметкой и двумя фотографиями. Кажется, я уже видела этот лист.
— Они все умерли, Эстер, — шепчет он. — Все до единого! Весь первый выпуск. А ведь они были младше нас, младше меня, младше тебя. Я помню их малышами совсем. А теперь они… мертвы!
Бабушка жёстко усмехается и сцепляет пальцы в замок.
— Думаешь, если запустишь висвиталис в промышленных масштабах, то спасёшь их?
— Их уже ничто не спасёт! — дрожащим голосом выговаривает Олдон Вайзорд. — Но может, спасёт других? Других молодых магов. Их всё больше, Эстер!