Бабушка оборачивается и смотрит. Смотрит прямо на меня.
Злоба на её лице, сменяется непониманием, непонимание — удивлением, а то превращается в искреннее изумление.
Она видит. Она видит меня. Но как?
—Сандра!..
—Мисс Фёрствей!..
Два голоса звучат из невероятной дали. Я оборачиваюсь, и комната снова мигает освещением. Вереница бесконечных смен дня и ночи проносится за секунду. И сейчас я это улавливаю. Как улавливаю и то, что меня саму куда-то протаскивает. При этом я никуда не движусь. Мгновение — и вот я по-прежнему стою в библиотеке, только теперь не ночь, а день, и бабушки нет, только Вестер и детектив Фарэт идут по проходу.
— Сандра, где ты пряталась? Я тебя не видел, — спрашивает Вестер.
Не нахожусь, что ответить, только и могу, что глазами моргать, пытаясь унять кавардак в голове.
— В общем, мы с Арни пойдём, пришло донесение, что порошок через подставное лицо покупал Гай Мэрсивен. Нам нужно это проверить. Эш пока останется здесь. Если несложно, объясни ему про свою антимагию, а то он мне не верит.
Смотрю на Эша Фарэта, который смотрит на меня абсолютно круглыми горящими глазами, и вздыхаю.
Я-то объясню свою антимагию. А мне-то кто-нибудь сможет хоть когда-нибудь объяснить, что со мной вот только что произошло?
Глава 22 Состояние башни
Бегу ручкой по тетради, пытаюсь успеть записать всё, что говорит магистр Хоупфей, но в смысл слов не вникаю. Не влезает никакой смысл ко мне в голову. Она у меня ещё со вчерашнего дня пухнет от вопросов, а ответов так и нет.
Что всё-таки со мной происходит? И что произошло вчера? Потому что вчерашнее «видение» отличалось от предыдущих. До этого я просто видела что-то, вернее кого-то. Я видела бабушку, которая собирала книги, дедушку, который боролся с ураганом, ещё видела вереницу себя в зеркале, видела Йондер, когда не могла её видеть. Всё это, конечно, тоже непонятно, но я хотя бы это просто видела. А вчера видение… увидело меня.
Как это вообще возможно? Что это за видения такие?
Многократная я в зеркале — это ещё полбеды, это вообще может быть глюк, игра света и отражений. С Йондер ничего не понятно, но она хотя бы живая, вон сидит на первой парте, её реально можно увидеть. А дедушка и бабушка — они мертвы. Как я их могу видеть? И ладно, если видение дедушки и первое видение бабушки можно списать на разыгравшееся воображение, конечно, с натяжкой, но можно, то последнее ну никак не спишешь на воображение. Оно было слишком реально, и оно меня увидело. И этот факт вообще не умещается в голове. Никак. Даже если предположить… Нет! Допустить мимолётное предположение, что я каким-то невероятным образом вижу прошлое, то это допущение всё равно не объясняет, как бабушка в прошлом могла увидеть меня!
Хотя… может, бабушка увидела что-то за моей спиной? Могла же она там что-то увидеть? Вполне могла. И это выглядит более логичным предположением во всём этом нелогичном хаосе.
Хорошо, она увидела нечто за моей спиной, а не меня. Но видение всё равно было очень реалистичным, будто бы я не просто всё это видела, а была прямо там… вернее, тогда. И если реалистичность и все мои ощущения можно ещё списать на галлюцинации, то информацию на галлюцинации уже не спишешь ну никак. Продажа камней, ученики, некролог и болезнь Эванса! Даже если я окончательно спятила, и все видения, ощущения и информация — это лишь извержения моего поехавшего мозга, то болезнь Эванса всё равно не укладывается в эту картину. Потому что такая болезнь существует на самом деле, и до вчерашнего дня я о ней не слышала ни разу, так что не могла её «нафантазировать». Вчера после всех этих видений я спросила у детектива Фарэта знакомо ли ему название «болезнь Эванса», и он ответил, что да, знакомо, эта болезнь имеет летальный исход и болеют ею только маги, но подробностей про неё он не знает. Болезнь реальна, и о ней я узнала из видения. И теперь мне нужно понять, что всё это означает. Схожу ли я с ума и мне нужно идти к какому-нибудь серьёзному магическому врачу, или же…