Мама, видимо, замечает скептическое выражение на моём лице и, раскинув руки, оглядывается по сторонам.
— Ты вот это видишь? — спрашивает она. — Тут ведь не только книги с приключениями, тут полно магических трудов и современных магов, и мыслителей прошлого. Не какой-то один маг-эксперт с сомнительным дипломом, который только и умеет, что камни делать. Нет! Их тут сотни! Сотни трудов величайших магов. И вполне возможно, что в одной из этих тысяч книг найдётся ответ и на наш вопрос!
Глаза у мамы сияют двумя огоньками, а я медленно оглядываю все эти полки, заставленные книгами, толстыми, старыми, потрёпанными книгами, и в душе зарождается какое-то странное незнакомое чувство. Оно совсем робкое, это чувство, маленькое, похожее на крохотную искорку, которая может потухнуть от любого неверного движения. И всё же оно есть, оно разгорается во мне впервые за долгие годы — это чувство надежды. Надежды на то, что мы сможем найти здесь, среди этих сотен книг, хоть какую-то, пусть даже малюсенькую зацепку. Сможем! А значит сможем найти ответ, сможем понять, что со мной, и я, наконец-то, смогу избавиться от этой напасти, излечиться, стать нормальной. Ну или хотя бы научусь как-то контролировать это. Мы нашли настоящий клад знаний. Вернее, нам его подарили. Теперь нужно только поискать как следует.
— Ну наконец-то ты улыбаешься! — радуется мама, обнимает меня, целует в висок и шепчет: — Мы обязательно найдём выход. Будем читать, читать и читать пока не отыщем. Мы тут всё перероем, но найдём ответ!
Я молча киваю и благодарно обнимаю маму.
Она всегда была рядом, всегда поддерживала меня. Она была тем самым огоньком, который светил мне и не давал опустить руки, не давал впасть в отчаяние. Она подбадривала, она смешила меня, а когда надо — учила драться и давать отпор. Как она сама при этом выдерживала всё, я не понимаю. Даже представить не могу. Это же сколько сил нужно? Сколько нужно сил и внутреннего тепла, чтобы день за днём видеть своего маленького ребёнка, помирающего от неизвестной боли, видеть и помогать ему, утешать, оберегать, защищать, и при этом самой как-то держаться? Сколько? Не представляю…
А она ведь не просто держалась. Она умудрялась ещё и светиться оптимизмом. Она излучала его, как солнце излучает свет и тепло. Как… как…
Слова заканчиваются, и я даже у себя в мыслях не могу описать всё то, что чувствую. Могу только прижиматься к маме ещё сильнее, в надежде, что она и сама всё поймёт без слов. А она гладит меня по голове и шепчет:
— Не думала, что когда-нибудь скажу это, но… спасибо, мама, что подарила нам эту надежду, этот шанс отыскать решение… спасибо!
Мама шмыгает носом и выпускает меня из объятий.
— Ну вот, опять разревелась, — смеётся она, утирая платком лицо. — И что за день сегодня такой! Всё время реву. Нужно взять себя в руки и идти уже дальше смотреть.
— А что тут дальше? — с охотой спрашиваю я.
— Ну вот там, — мама машет рукой направо, в сторону внутренней стены, — там за стенкой кладовая и гардероб, вход туда из коридора, мы его мимо прошли. А вот впереди раньше была стена с окном и нишей для чтения, ну а теперь, как ты видишь, тут дверь. Видимо, в ту самую непонятную пристройку. Пойдём?