Улыбаюсь и качаю головой.
— Ты сама, между прочим, об этом мечтала в детстве, — подсказываю я.
— Мечтала? — переспрашивает мама и поворачивается ко мне. — В детстве я мечтала свалить отсюда. Предлагаешь так и сделать?
— Да нет же! Мам, ну ты мне только что про это рассказывала, — смеюсь я. — Ты говорила, что читала книги про приключения и мечтала отправиться в путешествие в дальние страны…
— Ну да, свалить отсюда, — перебивает мама.
— … там ты находила неведанный остров, — упорно продолжаю я, — кого-то спасала, находила сокровища и возвращалась сюда. И уже здесь, после возвращения, ты фантазировала, что открываешь ресторан.
Заканчиваю говорить и выжидающе смотрю на маму. Что она скажет на это? Ведь она и правда мечтала о таком. Мечтала уехать далеко-далеко, найти там что-то новое, а потом вернуться. И если так посмотреть, то у неё получилось всё, как она мечтала. Не в точности, конечно, но похоже. Она уехала из нелюбимого города, сбежала на другой конец страны, и там встретила моего папу, встретила свою любовь, и у них родилась я — её сокровище, она сама меня так часто называет. И теперь она вернулась в город, в котором прошло её детство. Реальность, конечно, исказила мечты, но если не вдаваться в детали, то похоже.
Мама молчит и уже по-новому оглядывает помещение.
— Ресторан, говоришь? — прикидывает она. — Для нормального ресторана тут мало места. Может, лучше лавку раздачи пинков? Это я умею!
Мама, конечно, права: помещение тут не очень большое, для солидного ресторана явно не хватит, но…
— Кофейня! — внезапно приходит мысль. — Почему бы не сделать тут кофейню? Ты любишь кофе и любишь печь печенье.
— Я люблю его есть, только поэтому пеку, — уточняет мама.
— Ну вот заодно и есть будешь.
— Я тогда обожрусь и стану круглой…
Мама бурчит, но снова начинает оглядывать комнату, будто бы прикидывает в уме, что и как можно тут расставить. Потом поворачивается ко мне и с надеждой спрашивает:
— Может, всё-таки раздача пинков? Я ж в первый же день с кем-нибудь подерусь и вылью ему за шиворот кофе. Я ведь специально в перевозки подалась, чтобы с людьми много не общаться. Целый день одной в дороге меня совсем не напрягало. А вот весь день видеть разные рожи, общаться с ними, слушать их фигню… Я в себе не уверена.
— А я уверена, что у тебя всё получится, — заявляю я. — Я помню, как-то ты говорила, что хотела бы открыть маленькую уютную кофейню и никуда больше не мотаться, варить кофе, готовить печенье и слушать дурацкие истории завсегдатаев. А что характер у тебя такой взрывной… Ну, тому, кто любит отличный кофе и отличную выпечку, придётся привыкать к твоему характеру. Я ж вот как-то привыкла.
Мама смотрит на меня пару секунд, а затем заливается весёлым смехом. Стены этой комнаты наверняка отродясь не слышали такого яркого, сочного смеха. Он густыми волнами расходится по комнате и кажется, что наполняет её ещё больше светом. Откуда? Непонятно. Но в комнате становится ещё светлее и теплее, и даже камни уже не так сильно фонят, и головная боль ещё больше отступает. Мама будто заряжает пространство вокруг себя своей неуёмной энергией и меняет всё, меняет сам воздух. Я не знаю, как ей это удаётся, но сейчас мне гораздо легче дышать.