С ним, кстати, тоже не всё так просто, как казалось с первого взгляда. Шутовство и расслабленность — всё это напускное, ненастоящее. А что там внутри, под маской? Неизвестно. Зачем он увечит себя? И какой совет дала ему моя бабушка? Связано ли это между собой? Или я просто накручиваю себя уже и во всём вижу тайны и придумываю заговоры?
Наверное, так и есть: накручиваю и придумываю. А это, я знаю, отнимает много сил. Силы же мне ещё пригодятся: в новой школе будет непросто. Непросто учиться, непросто вписаться, непросто взаимодействовать с остальными учениками. С взаимодействием у меня всегда были сложности, которые никуда не делись, только новые добавились в виде королевы и её свиты. Поэтому нужно выбросить из головы всё, что меня не касается или же не зависит от меня, и делать то, что касается и зависит.
С этими мыслями я сворачиваю на очередную улицу и резко жму на тормоза, выворачивая руль в бок, потому что мне навстречу выходит старичок. Заметив меня, он шарахается в сторону и роняет бумажный пакет. Мысленно ругая себя за неосторожность, соскакиваю с велосипеда и, подобрав пакет, из которого аппетитно пахнет бургером, подхожу к старичку. И в этот момент узнаю его. Это тот самый старичок, которого я встретила в День Тишины у стелы, это он принёс цветы к мемориалу и рассказал мне о дедушке.
— Здравствуйте, — смущённо здороваюсь я. — Простите, что напугала вас. Я не хотела.
Старичок улыбается и приподнимает шляпу.
— Добрый день, мисс. Не стоит беспокоиться, со мной всё хорошо. Вы-то не ушиблись?
— Нет, — мотаю головой и протягиваю пакет. — Вот. Вы обронили.
— Спасибо большое, — благодарит старичок, принимая пакет, и спрашивает: — Как вам Хилбен? Обжились уже?
Тут я понимаю, что он тоже меня узнал, и киваю.
— Хилбен очень большой город, боюсь, я и четверти его ещё не посмотрела, но он мне нравится. Потихоньку привыкаю к новому месту.
— Хилбен и правда большой, — соглашается старичок. — Я всю жизнь в нём живу и, кажется, что и половину уголков не обошёл, всё что-то новое строится.
— Может, вас проводить? — спрашиваю я.
Всё-таки дедушка очень старенький, и пусть он говорит, что всё с ним в порядке, напугала я его неслабо.
— Спасибо, — снова улыбается старичок, — Но я уже дошёл. Вот вход в мой магазинчик.
Я оборачиваюсь на дом и действительно замечаю старую выцветшую вывеску: «Антикварная лавка Зильбана».
Антикварная? Там должно быть много всего старинного и интересного. Не то, чтобы мне было что-то нужно, но я никогда не бывала в антикварных лавках.
— А можно зайти? — спрашиваю я.
— Конечно, конечно! — радуется старичок. — Нечасто ко мне заглядывают молоденькие девушки. Кстати, Джеффри Зильбан — это я, — представляется он, снова приподнимая шляпу. — Но предпочитаю, чтобы меня называли дедушка Джеф.
— Очень приятно, — наклоняю я голову. — Сандра Фёрствей. Можно просто Сандра.
Глаза дедушки Джефа распахиваются с удивлённой радостью.
— Фёрствей? Сандра Фёрствей? А Айрис — твоя мама? — тут же спрашивает он.
— Да. Мы приехали, как только получили известие о смерти бабушки.