В сорок седьмой комнате пахло аптечной валерьянкой, крепким остывшим чаем и железом.
Марина сидела на табурете возле окна, зябко кутаясь в свой объемный светлый кардиган. Девушка прибежала в общежитие еще в девять вечера, проскользнув мимо дремавшей на вахте тети Клавы, едва городские новостные каналы взорвались первыми сообщениями о скандале в районном отделе милиции и освобождении Бориса. Услышав от Кости про утренний обыск, угрозы матери и разбитый параличом директора, студентка наотрез отказалась уходить в свой корпус. Теперь она молча грела озябшие пальцы о граненый стакан, тревожно вглядываясь в темные силуэты деревьев за стеклом.
Костя лежал на койке лицом к стене, натянув одеяло до самого затылка. Парня все еще била мелкая, нервная дрожь: приступ дикой паники после звонка с угрозами матери отпустил, но на смену ему пришла тупая, свинцовая апатия.
Нико стоял посреди комнаты, не снимая своего нового темного пальто-кейпа.
Материал из шерсти Бездны лежал на плечах плотно, отсекая промозглый сквозняк из щелей в раме. С тех пор как юноша вернулся из райотдела, он почти не произнес ни слова, лишь методично слушал ночной город.
После прорыва на Третий круг магии мир вокруг него перестал быть глухим набором случайных шумов. Нико кожей чувствовал циркуляцию атмосферных пластов над районом, слышал шелест шин на дальнем проспекте и вибрацию трансформаторной будки во дворе. И среди этого привычного фона все отчетливее проступала вязкая, чужая статика.
Красовский не стал бы ждать утра.
Потеряв юридический рычаг давления и получив позорную огласку взятки в кабинете следователя, архимаг Иллюзий лишился возможности действовать под прикрытием милицейских погон. Для столичного хищника такого калибра это означало лишь одно: маски сброшены, правила отменены, а свидетелей нужно зачищать самым грязным и быстрым способом.
— Нико… — тихо позвала Марина, не оборачиваясь от окна. — Может, закроем форточку? Тянет холодом. И снег пошел сильнее.
— Не надо, — негромко отозвался парень. — Воздух должен двигаться.
И в эту секунду где-то далеко внизу, у главного входа в жилой корпус, тонкая нить сквозняка дернулась и оборвалась.
Нико медленно прикрыл веки.
В глубине черепа серебряные радужки провернулись, запуская «Око Бездны» на максимальную глубину восприятия. Стены общежития потеряли плотность, превратившись в полупрозрачные клети из серого камня и арматуры. Взгляд мага прошил четыре железобетонных перекрытия, устремляясь в крошечный вестибюль первого этажа.
В застекленной вахтерской будке горел тусклый ночник.
Тетя Клава — бессменная шестидесятилетняя стражница общежития в пуховом платке — еще минуту назад вязала носок, поглядывая в маленький переносной телевизор. Но сейчас спицы выпали из ее застывших рук.
Сквозь замочную щель входной двери внутрь помещения просочился тяжелый, маслянистый сгусток фиолетового тумана. Психотропный импульс чудовищной плотности ударил пожилой женщине точно в основание продолговатого мозга. Вахтерша даже не успела вскрикнуть: голова в платке тяжело опустилась на журнал дежурств, дыхание выровнялось, замедляясь до трех ударов в минуту. Ментальный блок запечатал ее сознание в глубокий летаргический сон, разорвать который обычный человек не смог бы в течение суток.