Голос демона зазвучал тише, отдаваясь эхом прямо в черепной коробке:
— А пока — беги на свои дурацкие занятия, архимаг. Твой сосед уже полчаса получает по шее от местного физрука, а в городском парке через два часа из временной щели вывалится кое-что очень голодное и крайне ядовитое. Будет отличный повод проверить, как сидят штанишки в полевых условиях.
Дым окончательно рассеялся. Запах полыни и абсента бесследно исчез, уступив место привычной общажной сырости и аромату жареного лука с кухни.
Нико остался один посреди захламленной комнаты.
Он подошел к зеркалу, критически оглядел свое отражение в графитовом костюме с багровыми полосами, поправил воротник и коротко усмехнулся. В серебряных глазах больше не было растерянности — там разгоралось холодное, веселое пламя хищника, вышедшего на тропу войны.
— Два года, говоришь? — тихо бросил парень своему отражению, сжимая кулак, вокруг которого на долю секунды закружился тугой, прозрачный вихрь. — Что ж. Значит, скучать нам точно не придется.
Глава 3
Актовый зал училища пах канифолью, пыльными бархатными кулисами и въедливым потом трех поколений непризнанных гениев.
Осеннее солнце пробивалось сквозь немытые стрельчатые окна, выхватывая из полумрака висящие в воздухе пылинки и исчерканный сотнями подошв паркет. Доски здесь не просто скрипели — они издавали целый спектр страдальческих звуков от сухого треска до протяжного стона всякий раз, когда на них приземлялось чье-то неловкое тело.
— Не верю! Категорически, безнадежно, беспросветно не верю! — надрывался со сцены Аркадий Семенович Широков, сухопарый мужчина неопределенного возраста с седеющим каре, в обтягивающем черном трико и вылинявшем шарфе крупной вязки. — Где надлом, господа? Где экзистенциальный ужас перед лицом надвигающегося небытия? Полина, деточка, ты изображаешь не увядающий цветок хризантемы под первыми заморозками, а замерзшую продавщицу кваса на остановке! Плечи опусти! Лопатки сведи! Костя, прекрати хрустеть позвоночником, ты на репетиции пластической драмы, а не в кабинете костоправа!
Костя, распластанный на потертом брезентовом мате в углу зала, лишь судорожно сглотнул и попытался слиться с полом. После утреннего похмелья любые резкие движения грозили обернуться немедленным визитом в туалет, поэтому будущий режиссер старался дышать через раз, натянув рукава болотного свитера до самых костяшек.
Нико стоял во второй линии у деревянного станка и изо всех сил пытался не заржать в голос.
Контраст между тем, что творилось в его голове, и тем, что происходило вокруг, был настолько диким, что граничил с сумасшествием. Еще вчера — по его субъективному восприятию времени — он отдавал приказы воздушным эскадрам Небесного Престола, рассчитывал углы падения кинетических копий и сжигал дивизии чудовищ Бездны перепадами атмосферного давления в сорок атмосфер. В его подчинении ходили закаленные ветераны, чьи шрамы не помещались под латами, а голос архимага заставлял дрожать гранитные парапеты цитадели.
А теперь от него требовали проникнуться трагедией увядающей флоры.