Нико опустил руки, тяжело переводя дух.
Полы его пальто-кейпа хлопали на ветру, отсекая летящий в лицо снег. Парень подошел к уцелевшему столику, взял с тарелки зеленое яблоко, с хрустом надкусил его и посмотрел в чернеющую дыру выбитого окна.
На горизонте, сквозь мокрую пелену ночной метели, уже начинали пробиваться первые бледные отсветы колоссального зарева.
Глава 20
Острия гигантских стеклянных игл Делового комплекса «Москва-Сити» уходили прямо в низкое свинцовое брюхо туч, словно пытаясь распороть хмурое столичное небо.
Внизу, в глубоких бетонных каньонах между высотками, кружил злой, колючий сквозняк, швыряя в лица прохожих заряды мелкой снежной крупы вперемешку с дорожной пылью. Гигантские медиафасады башен непрерывно заливали гранитные площади холодным, мертвенным светом: котировки акций, неоновые графики инвестиционных фондов и огромные рекламные ролики элитного жилья сменяли друг друга с мерцающей, бездушной частотой.
Был разгар обычного будничного дня. По широким гранитным переходам нескончаемым потоком текли сотни людей: клерки в приталенных пальто, спешащие курьеры с термосумками, взмыленные аналитики со стаканчиками дорогого кофе и вальяжные топ-менеджеры, исчезающие за тяжелыми дверями крутящихся стеклянных шлюзов.
Нико шел среди этой пестрой толпы не торопясь, засунув руки в глубокие карманы пальто-кейпа от «Malik Gray».
Угольно-черное плотное сукно надежно глушило колючий ветер, а за плечами юноши под пространственной складкой ткани покоился модифицированный рессорный фальшион Бориса. Парень выглядел как молодой столичный пижон из богемы, если бы не надвинутая на самые брови кепка и серебряный холод глаз, спрятанный в тени козырька.
Перед ним высилась башня «Федерация» — главная цитадель империи Вадима Красовского. Стеклянный монолит взмывал на сотни метров вверх, а на девяносто пятом этаже, прямо под облаками, духовное зрение мага четко различало пульсирующее, налитое сытой силой фиолетовое ядро Архимага Разума.
— Никаких чердаков, никаких вентиляционных труб, — негромко пробормотал Нико, поднимаясь по широким гранитным ступеням к главному входу. — Время прятаться по помойкам вышло.
— Какая вопиющая вульгарность, — тут же прорезался в сознании ленивый, тягучий голос Малика де Сада. Демон материализовался на перилах гранитной лестницы, поправляя тростью свой цилиндр и стряхивая крупицу снега с лацкана: — Зайти через парадный подъезд посреди бела дня, растолкав локтями офисный планктон… Осеев, в тебе окончательно умерло чувство такта. Ты бы еще в бубен ударил перед входом.
— Чтобы голубь в своем гнезде успел причесаться? Обойдется, — усмехнулся парень.
Нико шагнул в гигантский вращающийся стеклянный барабан центрального вестибюля.
Холл первого этажа поражал циклопическим, стерильным размахом. Белый каррарский мрамор на полу, панорамные окна в три этажа, гигантские живые пальмы в кадках и длинный полукруглый ресепшен из черного гранита, за которым дежурили четверо администраторов с вышколенными улыбками. По периметру турникетов стояли рослые охранники в строгих костюмах-тройках с микрофонами скрытой связи в ушах.