— Одинокая чайка, Аркадий Семенович, — спокойно ответил Нико, опуская руки по швам и едва заметно выдыхая через нос, чтобы скрыть легкую одышку: непривычное к нагрузкам сердце все-таки колотилось как бешеное. — Встречает северный ветер. Как заказывали.
— Ты… ты где так двигаться научился? — Широков сделал шаг вперед, вглядываясь в лицо студента с почти суеверным ужасом. — Это же чистая вагановская школа! Нет, это даже не Вагановка, тут координация на уровне солистов Мариинки! Откуда у тебя этот баланс? Ты же три недели назад спотыкался о собственную тень!
— Дыхательная гимнастика, Аркадий Семенович, — уголком рта усмехнулся парень. — И компрессионный костюм. Говорю же, спину держит идеально. Фирма проверенная, инфернальный пошив.
В этот момент в правом нижнем углу обзора Нико воздух подернулся багровой рябью. Перед глазами четко, словно выжженные на сетчатке тиснением по коже, проступили насмешливые рубиновые строчки системного сообщения:
[Внимание: зафиксировано проявление мелкого стихийного жульничества] Грация пьяного лебедя повышена на ноль целых одну десятую. Награда: Леденец со вкусом пепла твоей прошлой гордости. Комментарий куратора: «Браво, магистр! Потрясающий триумф над гравитацией и здравым смыслом. Станцевать для стареющего нарцисса в трико — это именно то, ради чего стоило разрушить цитадель Кель и протащить через портал ораву голодных монстров. Твои боевые предки сейчас дружно переворачиваются в гробах, набирая скорость для выработки электроэнергии. Продолжай в том же духе, ласточка моя» .
Нико едва заметно повел бровью, мысленно отправляя Малика де Сада и его леденцы по очень конкретному адресу в нижние круги ада.
— Осеев, — Широков наконец пришел в себя, прокашлялся и нервно одернул шарф, пытаясь вернуть утраченное педагогическое величие. — Кхм… За технику — отлично. Даже превосходно. Но над эмоциональной глубиной надо работать! Слишком много холодного высокомерия в глазах, чайка должна страдать, а ты смотрел так, будто собираешься заклевать браконьера насмерть вместе с его лодкой и собакой! Иди на место. И костюм… ладно, черт с ним, пусть пока будет этот твой костюм, раз спина болит.
Нико развернулся и неспешным шагом пошел к станку.
Когда он проходил мимо девчонок, Валерия демонстративно поправила выбившуюся из прически прядь волос и, поймав его взгляд, вызывающе улыбнулась:
— А ты, оказывается, с сюрпризом, Осеев. На перекуре угостишь сигаретой? Или великие чайки ядом не дышат?
— Только если ты выдержишь темп полета, Лера, — хмыкнул рыжий, скользнув взглядом по ее точеной фигуре и проходя мимо.
Девушка удивленно моргнула: раньше этот замухрышка от одного ее случайного взгляда готов был провалиться сквозь землю, а сейчас отшил с такой ленивой небрежностью, словно она была назойливой мухой.
Нико подошел к мату, где все еще сидел Костя. Режиссер смотрел на соседа снизу вверх круглыми, совершенно трезвыми глазами.
— Рыжий… — благоговейным шепотом произнес приятель, хватая Нико за край графитовых штанов. — Ты какую траву вчера курил, пока я за пивом бегал? Продай мне грамм. Я под этим веществом дипломный спектакль за одну ночь поставлю, нас на Венецианский фестиваль без очереди возьмут!