— Меньше пей, Костик, больше приседай, — Нико с легкой усмешкой протянул руку, помогая другу подняться на ноги. — И держись ближе. Скоро в этом городе начнется такой спектакль, что твоя Венеция от зависти утонет раньше срока.
В столовой за углом училища пахло жареным луком, влажными тряпками и вчерашним борщом. На раздаче громыхали граненые стаканы, звенели тонкие алюминиевые вилки с погнутыми зубьями, а грузная тетка в засаленном белом чепце сноровисто шлепала по тарелкам комья серого пюре, щедро поливая их оранжевой подливой неясного происхождения.
Костя, сгорбившись над коричневым пластиковым подносом, уныло ковырял вилкой котлету, состоявшую из хлебного мякиша чуть менее чем полностью.
— Если эта субстанция когда-то и видела мясо, — хрипло заметил режиссер, подозрительно обнюхивая вилку, — то исключительно в кошмарах повара. Осеев, у тебя совесть есть? Ты полчаса назад чуть легкие не выплюнул, а сейчас метешь эту баланду, будто тебя три года в подвале на воде держали.
Нико даже не поднял головы. Он с каким-то свирепым, сосредоточенным наслаждением дочищал тарелку с борщом, заедая его толстым ломтем черного хлеба с чесноком.
Косте было не понять. В прошлой жизни Нико полвека жрал сухие прессованные пайки из водорослей, запивал их мутной фильтрованной жижей из радиоактивных отстойников и неделями держался на одних горьких алхимических пилюлях, от которых желудок сводило судорогой. Для него эта жирная, пересоленная столовская еда сейчас казалась верхом кулинарного блаженства. Тело требовало калорий — простых, грубых, способных хоть как-то закрыть черную дыру в пересохшем метаболизме.
— Нормальная котлета, — бросил Нико, отодвигая пустую тарелку и притягивая к себе граненый стакан с мутным компотом из сухофруктов. — Хлеб полезен для нервной системы. Жри давай, а то на вечерней репетиции ноги протянешь.
— Да пошел этот Широков со своими чайками, — буркнул Костя, но котлету все-таки надкусил. — Я вот все думаю, где ты так двигаться наловчился. Ты же реально сегодня по воздуху плыл. Я сидел на мате и думал: все, белая горячка пришла, пора сдаваться наркологам. Ты мне точно ничего не подсыпал в утренний чай?
— Меньше думай, голова целее будет, — Нико достал из кармана спортивных штанов старенький смартфон.
Экран аппарата покрывала паутина мелких трещин, задняя пластиковая крышка держалась на полоске серого скотча, а аккумулятор садился от одного сурового взгляда. Нико нажал кнопку блокировки. Аппарат натужно моргнул, прогружая интерфейс допотопной операционной системы.
В пальцах странно отзывалась непривычная легкость сенсорного экрана. Архимаг привык к инфокристаллам, телепатическим посылкам и сигнальным огням на сторожевых башнях, где любая весть стоила десятка жизней разведчиков. Здесь же терабайты информации висели прямо в воздухе, доступные каждому дураку за копеечный тариф связи.
Оставив Костю воевать с остатками обеда, Нико уткнулся в новостную ленту. Пальцы быстро листали заголовки региональных порталов и криминальных телеграм-каналов.
С виду мир казался незыблемым, почти сонным. На первой полосе спорили о повышении платы за проезд, обсуждали ремонт моста через местную речушку и делились рецептами засолки огурцов. Обычная, тягучая человеческая возня.