У входа в круглосуточный гастроном стоял серый банкомат. Возле него неловко топталась пожилая женщина в вязаном платке, подслеповато щурясь на экран и тыча узловатым пальцем в клавиатуру. Мимо шли студенты с пластиковыми папками, спешили мамочки с колясками, мужики в спецовках громко спорили у табачного киоска о вчерашнем футбольном матче.
Обычная жизнь. Хрупкая, наивная, беззащитная до нелепости.
Нико остановился на тротуаре, глубоко засунув руки в карманы графитовой олимпийки отMalik Gray . Ветер привычно бросил ему в лицо прядь рыжих волос, но парень даже не шелохнулся.
Эти люди не знали, каково это — просыпаться от низкого, сводящего с ума ультразвукового гула приближающейся стаи гарпий. Они никогда не видели, как кислотный пепел Пустошей за считанные минуты разъедает бетонные перекрытия пятиэтажек, погребая заживо целые семьи. Они искренне верили, что завтра наступит просто потому, что в календаре есть следующая страница.
«Идиоты, — подумал Нико без злобы, скорее с горькой усмешкой. — Счастливые, сытые идиоты».
— Слушай, — Костя застегнул куртку на все пуговицы и поежился от сырости. — До тренировки у Бориса еще часа полтора. Может, до парка дойдем? Покурим на лавочке, сценарий обсудим. Я тут набросал сцену с явлением тени отца Гамлета, чисто авторское видение, без этой классической нудятины.
Нико повернул голову. Серебряные глаза на миг вспыхнули, уловив тончайшее, едва заметное возмущение в атмосфере — словно где-то далеко, на самом краю города, кто-то натянул и отпустил гигантскую стальную струну.
В правых отделах сознания шевельнулся ехидный голос Малика:
«Тик-так, мальчик мой. Запахло жареным в третьем микрорайоне. А ты все еще без приличного ножика в кармане» .
Глава 4
Промзона на восточной окраине города дышала сырым бетоном, мазутом и глухой безнадежностью. Сюда редко забредали случайные прохожие: старые заводские корпуса с выбитыми окнами-бойницами давно стояли на балансе полумертвых контор, сдававших квадратные метры под склады автопокрышек, подпольные автосервисы и мутные оптовые базы.
Бывший цех механической обработки встретил Нико облупленной железной дверью, на которой кто-то размашисто, через трафарет вывел белой краской ощеренную волчью морду и надпись: «ВИК "Северный Клык"».
Стоило толкнуть тяжелую створку, как уши заложило от мерного, гулкого железистого грохота.
Звук этот был до боли знакомым, почти родным. Так звенели мечи в передовых траншеях цитадели Кель за секунду до того, как передовой строй смыкался с первой волной тварей. Но здесь, разумеется, никакой войной и не пахло. Пахло нестираными войлочными поддоспешниками, машинным маслом, которым протирали заржавевшие кольчуги, пыльной стружкой и концентрированным мужским потом двух десятков здоровых мужиков, выбивавших друг из друга остатки рабочей недели.
Пространство цеха было огромным. Половину помещения занимали сваленные в кучу автомобильные покрышки, служившие импровизированными мишенями для отработки рубящих ударов. На деревянных козлах вдоль стен лежали груды латной защиты: помятые шлемы с забралами-волчьими ребрами, набедренники, расколотые фанерные щиты, обтянутые толстой сыромятной кожей, и пучки тренировочных клинков — от тупых дюралевых фальшионов до увесистых стальных федершвертов.