Вдруг хаос временного потока замер. Не остановился, а именно завис, словно кадр на разбитом кинескопе.
По всем канонам арканного искусства в этот момент должна была включиться базовая матрица спасения — нейтральный, бесстрастный голос древней Системы, вещающий холодными формулировками о координатах переноса и проценте уцелевшей маны. Нико ждал знакомого перезвона хрустальных сфер и сухого отчета в синих рунах.
Вместо этого пространство перед его мысленным взором с оглушительным треском разорвалось снопом багровых и ядовито-золотых искр, пахнущих жженым шелком, серным порохом и дорогим табаком.
А затем тьму разорвал утробный, раскатистый и до неприличия живой смех.
— Ну надо же, какая драма! Какая экспрессия! Сколько надрыва в этих серебряных глазах, я сейчас просто расплачусь от умиления! — протянул бархатный, насмешливый голос с легким театральным акцентом, в котором сквозила бездна ленивого высокомерия.
Из клубящейся багровой взвеси прямо посреди пространственного ничто соткалась фигура. Никаких геометрических табличек или сияющих кристаллов. В пустоте вальяжно стоял высокий худощавый мужчина в безупречно скроенном темном смокинге с кроваво-красной шелковой подкладкой. На его плечах небрежно висела измерительная лента портного, сотканная из пылающих рун энтропии, в длинных тонких пальцах с черными хитиновыми когтями вертелись тяжелые серебряные ножницы, а лицо скрывала маска из застывшего дыма, сквозь прорези которой мерцали два уголька инфернального огня.
— Ты еще что за черт из табакерки? — огрызнулся Нико, пытаясь нащупать остатки своей воли и придать духовному телу боевую форму. Получилось жалко: вместо разящего клинка ветра с его призрачных ладоней сорвался лишь слабый теплый сквозняк.
— Попрошу без банальностей, мой юный полумертвый друг, — щелкнул ножницами незнакомец, грациозно склонив голову набок. — Черт — это вульгарно, немодно и пахнет дешевым деревенским фольклором. Зови меня Малик. Малик де Сад. Твой персональный стилист, куратор этой восхитительной катастрофы и по совместительству единственный разумный голос в той помойке, которую вы привыкли называть Системой.
— Ты перехватил интерфейс? — Нико нахмурился, чувствуя, как сущность демона легко прошивает остатки его ментальных барьеров.
— Перехватил? Ха! Я его спас от вашей занудной бюрократии! — Малик театрально взмахнул ножницами, срезая прямо из воздуха кусок пространственной ткани и превращая его в дымящийся окурок тонкой сигареты. — Вы, двадцать восемь напыщенных идиотов, умудрились сломать хроносферу в тридцати трех местах одновременно. Вы залили священный алтарь требухой монстров Бездны и искренне надеялись тихонечко отмотать часики назад и попить чайку в прошлом? Какая наивность! Вы притащили сюда такую дозу энтропии, что старый интерфейс просто захлебнулся собственными соплями. Пришлось мне взять управление этим балаганом в свои изящные руки.
— И что теперь? — процедил маг, чувствуя, как время вокруг снова начинает неумолимо ускорять свой бег. — Ты заберешь наши души?
— Фу, какая мерзость, зачем мне твоя потрепанная душа? Я похож на старьевщика? — Малик искренне поморщился, выпустив под потолок кольцо сиреневого дыма. — Вы устроили лучшее шоу за последние три тысячи лет! Двадцать восемь древних монстров в телах сопливых юнцов за пятьдесят лет до начала официального светопреставления! Да еще и с хвостом из голодных тварей, которые уже расползаются по подворотням вашего милого, наивного прошлого. Мир обречен сгореть значительно раньше графика, мой дорогой Нико. И я не собираюсь пропускать первый ряд в этом театре абсурда.