Экран компьютера ожил, требуя пароль администратора. Нико просто прижал пальцы к разъему USB: микропоток воздуха закоротил нужные контакты контроллера, пробивая аппаратную защиту за секунду.
Интерфейс закрытой сети ЧОПа развернулся во всей красе.
Флешка жадно, с легким ультразвуковым писком начала выкачивать архивы оперативных донесений, маршруты патрулей, координаты полевых баз фонда и самое сладкое — прямой канал защищенной спецсвязи с центральным сервером Красовского в деловом комплексе «Москва-Сити».
Индикатор загрузки перевалил за восемьдесят процентов, когда на экране внезапно всплыло системное диалоговое окно с красной рамкой:
[Внимание: зафиксирован несанкционированный доступ к узлу «Север-4»] Входящий сигнал: Подземный сектор 0. Активация аварийного протокола: Ментальный контур лаборатории включен на полную мощность …
Нико медленно поднял голову от монитора.
Через «Око Бездны» он отчетливо увидел, как сквозь толщу железобетонного пола из глубокого подвала здания вверх потянулись тяжелые, липкие жгуты грязно-фиолетовой пси-энергии.
Внизу, в подземном тире, кто-то проснулся. И этот «кто-то» обладал силой, способной выворачивать человеческий разум наизнанку.
— Кажется, хозяева оставили сторожевого пса на цепи, — Нико выдернул флешку из разъема и спрятал ее в карман.
— И не просто пса, мой дорогой грабитель, — Малик де Сад осклабился, медленно растворяясь в воздухе. — Там внизу сидит нечто куда более изысканное, чем эти сонные увальни с автоматами. Спустись в подвал, Нико. Пора познакомиться с местной интеллигенцией.
Спуск в цокольный этаж напоминал погружение на дно заброшенной шахты. Чем глубже Нико спускался по узкой винтовой лестнице с мокрыми бетонными ступенями, тем сильнее казенный офисный запах уступал место сырому, давящему воздуху подземелья. Здесь пахло оружейным консервационным маслом, жженой изоляцией силовых кабелей, сухой цементной пылью и застарелым пороховым нагаром.
Стены вокруг были обшиты толстыми шумопоглощающими плитами из прессованной резиновой крошки. На дверях стрелкового тира тускло горела красная табличка «Не входить, идут стрельбы», хотя за двойными герметичными створками стояла абсолютная, противоестественная тишина.
Нико толкнул тяжелую дверь плечом.
Помещение тира представляло собой длинную пятидесятиметровую бетонную кишку с низким потолком, иссеченным рикошетами. В дальнем конце темнели тяжелые пулеуловители из броневых плит и спрессованного песка, перед ними сиротливо покачивались простреленные ростовые мишени. Под ногами хрустели стреляные латунные гильзы, а вдоль стен змеились черные жгуты высоковольтных проводов, питавших мощные галогеновые прожекторы над огневым рубежом.
Но освещение сейчас работало едва ли в четверть накала. В синеватом полумраке, точно посередине зала, стоял человек.
Мужчина лет сорока пяти, неестественно худой, с впалыми щеками и тонкими седеющими висками. На нем были темные выглаженные брюки и белый медицинский халат нараспашку — мятый, с оторванной верхней пуговицей, словно его наспех накинули прямо в процедурном кабинете. На бледном, землистом лице выделялись глубоко запавшие глаза, в которых не отражался свет ламп: зрачки были расширены до самых краев радужки, заливая глазницы сплошной мутной смолой.