— Я слышал о Микаэле, мне так жаль, Линни!
И я с благодарностью бросаюсь к нему, давая, наконец, выход слезам.
Много позже, когда я успокоилась, Мэтт отодвигается и легонько встряхивает меня за плечи:
— Ты совсем расклеилась, лапуля. Тебе нужно принять душ и как следует выспаться. Ты вообще когда спала-то в последний раз?
— В самолете…
— Да? — удивляется он. — Я, конечно, знал, что ты — ас, но вести самолет во сне…
Я слабо улыбаюсь его попыткам меня отвлечь:
— Дурак, я пассажиром летела. «Сессну» на днях должны перегнать из Чикаго.
— И как оно было? В Чикаго? — осторожно интересуется Мэтт.
— Именно, что было. Мы разбежались.
Мэтт складывает руки в молитвенном жесте и закатывает глаза:
— Хвала господу, вразумил тебя, наконец! Мне он никогда не нравился, твой Хью.
— Ты ж его ни разу не видел.
— Мне было достаточно того, что он есть рядом с тобой.
— Эй, не много ли на себя берешь? Так я начну думать, что ты строишь планы…
— И правильно сделаешь, Линни, — отвечает Мэтт и легонько целует меня в уголок губ, — но, во-первых, я еще не убедил своего внутреннего критика, что дорос до романа с такой чудесной девушкой, а, во-вторых, будет свинством воспользоваться твоей слабостью себе во благо…
— То есть, в том, что я сдамся, у тебя нет ни малейших сомнений?
Мэтт вздыхает нарочито серьезно:
— Ну, конечно, Линни, кто сможет устоять под моим напором!
Ну вот, опять эта дурацкая пауза в наших шутливых перепалках, когда смотришь и тонешь в этих глазах напротив. Затем Мэтт решительно встает:
— Все, Линни, перестань будоражить мое бедное сердце такими взглядами, иначе все мои обещания полетят к чертям. Я пошел спать.
Я встаю проводить его до двери. Бессмысленный жест, если учесть, что у него в руке — ключи от моей двери, но зачем себя лишать прощального поцелуя у порога, верно? Мэтт вновь легонько целует меня и чуть позже обычного расцепляет объятия.
— Линни, будь умницей, поспи.
— Спасибо тебе! — тихо говорю я.
— Не за что. Хочешь, я с тобой в больницу поеду в следующий раз?
— Да. Завтра сможешь?
— Конечно!
Мэтт уходит, а я возвращаюсь на диван, переполненная противоречивыми эмоциями. Что мы делаем вообще? Кстати, я много раз собиралась познакомить папу с Мэттом, но все никак не могла совместить наши графики передвижений. Ну и, потом, представлять папе «друга» Мэтта, имея в наличии жениха Хью, было как-то неловко. Уж кто-кто, а отец сразу бы догадался, сколько скрытых смыслов таится за нашей с Мэттом дружбой…Мне бы это только еще понять.
Мэтт прав. Мне нужно искупаться и выспаться. Два простых действия, волшебство которых ни разу не давало осечки. Купаюсь я долго, смывая с себя пыль, усталость и боль. А вот на пути в спальню спотыкаюсь о сумку, брошенную в коридоре, и сразу вспоминаю про сейф. Нет, не смогу заснуть, не перебрав отцовские вещи! Я вытряхиваю сумку на диван, сдвигаю в сторону пачки наличных и открываю первую из трех коробок. Там — часы. Очень дорогой подарок папиного партнера, которые (часы) он надевал только на деловые встречи, в повседневной жизни предпочитая простую и удобную модель.